Метро 2035: Питер - Шимун Врочек

Иван положил трубку, дотащился до матраса, упал, словно кости из него вытащили. От перенапряжения перед глазами плыли черные круги.

– Сходи к нему, а? – сказал старик.

Иван потряс головой. Да нет, никакой воды в ушах. Он действительно это услышал?

– Вы серьезно?

– А то! До ЛАЭС всего километров восемьдесят. Сосновый Бор знаешь? Город такой был. Вот она там, эта станция атомная. Кто-то должен туда смотаться, верно?

Иван хмыкнул.

– Видимо, этот «кто-то» – я?

– А кто еще? – резонно спросил старик. – Сделаешь?

Иван вздохнул.

– Извини, старик. Не в этот раз, похоже.

Лицо слепого застыло изнутри, как сталагмит – накапано по капле за долгие годы, теперь разрушается. Известняковая свеча. Иван видел такие в заброшенных туннелях. Красиво. Но странно.

– Я думал, ты диггер, – сказал старик наконец.

– Я тоже так думал.

Старик помолчал, покачиваясь над котелком. Спалит ведь похлебку к чертовой матери, подумал Иван. Жаль.

– Что с тобой случилось, диггер?

Иван невольно усмехнулся. Хороший вопрос.

– Меня убили.

– Хмм! Это бывает.

– И теперь мне нужно кое с чем разобраться.

Старик поднял белые брови.

– Всем нам нужно кое с чем разобраться. На то мы и люди.

Иван хмыкнул.

– Верно сказано.

– Суета, – произнес старик. – Суета, суета… Я пока был молодой, как ты, тоже все время суетился. Какие-то заботы, обиды, друзья, союзники, враги… женщины. – Последнее слово старик произнес так вкусно, что Иван засомневался – точно ли старик оставил позади это свое увлечение?

– Женщины, – повторил старик. Вздохнул. – А надо думать о вечном. Вот ты о чем думаешь?

– Жрать хочу, – сказал Иван. – И башка кружится…

* * *

На самом деле он соврал. Думал Иван в этот момент вовсе не о еде. Когда диггер закрывал глаза, на внутренней стороне век горели три имени:

Мемов

Орлов

Сазонов

Все просто.

«Осталось придумать, в какой последовательности я буду их убивать».

– Спишь? – Ивана толкнули. – Или кони двинул?

Он открыл глаза. Над ним склонился слепой, белые космы свисали вокруг бородатого лица.

– Держи, салага. – Старик протянул ему помятую железную тарелку. В прохладном воздухе похлебка мощно парила. Желудок Ивана взревел и бросился в атаку. – Приятного аппетита. Жри, как говорится, от души. – Другой рукой старик сунул ему почерневшую металлическую ложку.

Иван вдохнул пар. От похлебки отчетливо тянуло горелым.

– Спасибо, – сказал Иван.

* * *

Второй день он чувствовал горячие толчки под ребрами, биение жара в теле, которое стало не совсем его собственным – как нарывающий зуб уже совсем не твой зуб, а нечто чужое, опасное, поселившееся глубоко в твоей челюсти.

Но зуб можно вырвать, а с телом не так просто.

– Пуля прошла вот здесь, – показал доктор, военный медик с «Площади Ленина». – Попала в металл и ушла по касательной. Тебе повезло, что ты надел защиту. Бронежилет?

У военврача было длинное лицо и короткие брови. Почти лысый, с тощей шеей. Как гриф из диснеевского мультфильма про Маугли, который Иван видел в детстве. Но твердый, словно железо – это Иван сразу понял. У такого не забалуешь.

– Совпадение, – сказал Иван. – У меня ребра были повреждены. И спина в тот день болела. Вот я их и закрепил, чтобы не болтались лишний раз. Проложил металлическими пластинами и закрепил на бинт сверху. Держит. То есть… – Иван помедлил. – Держала.

– Удивительно. – Брови врача поднялись. – Впрочем, я слышал и о более невероятных случаях. И в ладанку пуля попадала и в книгу. А у вас, смотри-ка, в самодельный бронежилет. – Он посмотрел на Ивана пугающе голубыми глазами. – Был такой старый фильм… «За пригоршню долларов», кажется. Клинт Иствуд… впрочем, вы его вряд ли знаете. Он повесил на грудь печную заслонку.

– Я просто снять их не успел, – объяснил Иван зачем-то. Словно был виноват в том, что простая случайность спасла ему жизнь…

Врач улыбнулся, поднялся. Фонарь, закрепленный на шнуре, исчезнув за его головой, окружил лысину синеватым нимбом. «Ух, ты, – успел подумать Иван, прежде чем врач сдвинулся, – он же как святой на старой иконе». В глаза Ивану плеснуло белым. Он прикрыл глаза. На внутренней стороне век таял раскаленный просверк ламповой спирали.

– Я оставлю перекись, – сказал доктор. – Еще стрептоцид. Порошковый. Антибиотики прописал бы… Но, увы, у меня их нет. Впрочем, я думаю, у вас и так будет все хорошо. Организм сильный, крепкий. Только содержите рану в чистоте.

– Спасибо, доктор, – сказал Иван.

Когда доктор ушел, он вернулся на койку. Закрыл глаза. Ребра пульсировали. Смешно. Кто бы знал, что та тварь с «Приморской» невольно спасет его от пули? Вот это номер.

Через минуту он услышал шаги и стук костыля. Решил не вставать. Интересно, что старикан учудит на этот раз? Иван чуть приоткрыл веки, задышал ровнее, чтобы сойти за спящего.

– Разлегся. – Старик постоял над ним, прислушиваясь.

Затем поднял костыль… Ч-черт! Иван не успел среагировать, как тупой наконечник вонзился ему в здоровый бок.

Блять!

Иван сам не понял, как вскочил.

– Ты, блин, что делаешь?!

– Поднимаю тебя, чтоб не валялся на моей койке, – спокойно объяснил старик. – Ибо нехуй.

– Доктор сказал: лежать!

– Вот и пиздуй на свой матрас. – Старик усмехнулся. – Который, кстати, тоже мой.

Иван не выдержал, засмеялся. А у старикана есть определенный шарм.

– Ладно, – сказал Иван. Стоять ему уже было невмоготу. Комната перед глазами кружилась. Снова здорово… Надо отлежаться еще денек и топать дальше. «Авось не сдохну», – решил Иван.

– Ладно, уговорил, языкастый. Где твой матрас?

* * *

Ночью ему опять снились госпиталь и лейтенант с мертвыми глазами. В слепящем белом свете он шел за лейтенантом по проходу между койками, раненые смотрели на них с ненавистью и страхом, отводили взгляды. И снова вспышка, мир вздрагивал и сдвигался, когда лейтенант нажимал на спуск.

Доктор падал медленно-медленно. Иван видел белесые волоски у него на тощей шее. Но лицо доктора изменилось, теперь это был военврач с «Площади Ленина». Беззвучно разевали рты медсестры. Одна из них была Таня. Другая – та девушка, Илюза. Иван удивился.

Илюза кричала. Таня кричала.