Нулёвка - Андрей Минин

Звонки от Аотииль и рыжих сбрасывал. Подарил телефоны на свою голову! Не до них сейчас. Отписался, что жив, здоров и всё.

Чтоб тебя! В седьмой раз навернулся я на дороге. Сплошная глина и потоки воды! И зачем попёрся? Обождал бы часок-другой… Нет! Сами с усами, не послушал я деда! Теперь расплачиваюсь. Сапоги на выброс!

Показались огни, вечер на дворе. Истошный крик петуха. Блеяние. Деревня рядом. Дошёл! Мать честная – дошёл!

На воротах никого не было.

– Странно! – Приготовил я пару склянок с алхимической дрянью для врагов – неудачные эксперименты, да в себя закинул несколько составчиков позабористей. – Око моё всевидящее, что ли, приоткрыть?

Повязка с единорогом чуть приподнялась, чтобы сразу быть надетой назад.

– Больно!!! – Держался я за глаз, из которого стекал ручеёк крови. Сотни видений, дорог, развилок… В этом деле подарок безумного бога не помощник. Вышел из строя?

Всё страньше и страньше! В домах горит свет, окна заколочены, собаки лают, укрытые внутри, как и другая живность… Непонятно. Скрип! Я обернулся и со всего размаху кинул сразу две склянки во вражину. Истошный мяв, облачко пара, что поднялось над местом попадания как гриб ядерного взрыва метровой высоты! Ё-моё! Надеюсь, это не то, о чём я подумал?

– Вот чёрт! – Подошёл я к куску изжеванного мяса, что осталось от котейки, и выругался. – Прости дурака! – Взял я его на руки и отошел за дом, выкопав ямку лопатой, что валялась на заднем дворе, и похоронил… – Пусть к тебя ластятся сразу три кошечки в твоём кошачьем раю!

Тук! Тук! Тук! – Заколотил мой кулак в дверь старосты. С той стороны зашикали. Настала тишина.

Бом! Бом! Бом! – повторил я на бис.

– Кто там? Уходи, змея подколодная! Тварь ночная! Сегодня ты здесь не поживишься!!! – выкрикнула Марфа, судя по голосу. Тучная, добродушная жена дядьки Макара. Вечно пирожки с мясом в карманы мне подкладывала, пока я дела с её мужем обсуждал.

– Это Хан! Болотный! Мне письмо пришло от старосты, вот я и приехал. Тёть Марфа! Открывайте давайте. Холодно и дождь! – Пытался я укрыться от сплошного потока воды под навесом у крыльца. Не получалось… Маленькое слишком.

– Чем докажешь? – звонко пискнула их младшая дочь семи лет, глядя на меня любопытным глазом в замочную скважину. Чистая зелень, а не глаза! Ведьма растёт!

– Я конфетки принёс, – достал я куль в три килограмма из рюкзака. Детей у них много, и этого мало будет.

– Это Ханчик! – взвизгнула она радостно и стала открывать дверь, но, получив по заднице от мамы, обиделась и отошла.

– Как зовут нашу корову? – продолжалась проверка меня любимого.

– Елизавета! – сквозь завывания ветра прокричал я.

Дверка, скрипнув, отворилась:

– Давай, давай, – подгоняла меня тётка. – Быстрей!

Еле успел убрать я ноги, как дверь захлопнулась, едва их не прищемив.

– Уххх, пронесло… – Вытерла она вспотевший лоб.

– Конфетку! – Подскочила Маруся, обняв меня за талию.

– Держи! – Вручил я ей весь пакет.

– Йхуууу! – Побежала она к себе в комнату, убегая от других детей – не желая делиться и улюлюкая. Судя по грохоту наверху, её настигли.

– А моя доля? – обиженно пищала она.

– Чего стоишь, Сергей?! Иди, догони их! Аппетит испортят, – послала она одного из сыновей вслед за младшими и повернулась ко мне.

Тот кивнул, здороваясь, и помчался.

– Как мы тебя ждали, Хан! – Всплеснула она руками и повесила у меня на шее – зарыдав. С удивлением отметил, что стал выше её на пару сантиметров.

Гладя женщину по спине, я спрашивал:

– Что случилось? На воротах никого! Дядька не отвечает! Все в домах попрятались! Мор?

– Сплюнь! Скажешь тоже! – Харкнула она три раза через плечо.

– Э-э-э… Что тогда? – Постеснялся я повторить такое.

– Значит, слушай! – Усадили меня за стол и налили полную тарелку лукового супа до краёв. – Началось это месяц назад. Стали пропадать куры. Думали, лиса. Стали пропадать собаки, другая живность, пока в один прекрасный день не досчитались деда Ивана, что любил в раннее утро сидеть на лавочке у своего дома. Следов нет! С каждым днём становилось всё хуже. Страх поселился в сердцах. Заколотили окна, двери. Перестали ходить поодиночке. Вроде всё успокоилось… Дня два радовались, перекрещиваясь, пока среди ночи не взвыли собаки. Выбежали, а дом Филимоновых открыт нараспашку! Вся семья пропала. Ни детей, ни взрослых. Ёжика и того забрали. Он у них как домашнее животное был… – Вновь всплакнула она.

– Ни крови, ни следов? – уточнил я.

– Да, как растворились! И такое повторялось каждую ночь, пока все наши мужики, что раньше лямку тянули, не собрались и в лес не пошли. Искать гадину, извести, сжечь! Дурни! Четвертый день уже нет. Соседка наша – Зина, чёрный язык бы ей вырвать – думает, что их всех схарчили уже, насытившись на месяц вперёд! Потому и нападения прекратились…

– Сколько их ушло? – Помрачнело моё лицо. Дело швах!

– Полная сотня бывших вояк! Сам знаешь – наше село вольное. Помощь у властей просить пустое. Налогов мы не платим. Они и не почешутся, да ещё и рады будут! – Всё утирала и утирала она глаза платком, что был мокрее моей куртки.

Я же усиленно думал.

– Не могу понять, кто это? Начал с мышек, собак, а закончил человеком! Шума не создаёт, следов не оставляет. Видеть его никто не видел! Ценности его не интересуют! – Барабанил я ложкой о пустую тарелку в раздражении, пока одна из старших дочерей, что сидели рядом с нами, не выдержала и выхватила её у меня. – Болота, топи здешние я исходил вдоль и поперёк. Нет там таких тварей! Нет! Если, конечно, она не из сердца леса, куда простым смертным ход заказан!

– Хозяева леса тебя привечают, вот мы и подумали, подскажешь что нам, поможешь… Сами-то мы туда не ходоки. Опасно слишком! Нас кормят поля и коровы с поросятами. Но как видишь, пришлось… – Взяла она себя в руки. – Я не могу у тебя просить сходить, поискать их, грех это – мальчишку в лес посылать, где сгинуло уже столько народу. Определить бы, что эта за зверь такой, да наёмников послать, но местные отказывают. В гнилой, говорят, не пойдём! Трусы!

Полными надежды глазами уставились на меня все за столом. Ответа ждут.

Что делать? Обязан я им. Обязан. Только добро видел в этом доме. Нельзя переступать через себя. Один раз так сделаешь и всё! Не человек ты, а так – копия.

– Нормально всё! Сейчас и схожу. Заплутали, поди, вот их и нет. – Еле устоял я на ногах, так как на мне повисло всё младшее поколение семьи! А сидели тише воды!

– Прости, что на тебя всё это взвалили! – Смотрела на меня мать семейства взволнованно и с надеждой. – Может, надо что-нибудь в дорогу? Ты говори! Достанем!