Безумный Макс. Ротмистр Империи - Михаил Ланцов

– Серьезно? – улыбнулся Вальтер.

– Обыватели, – пожал плечами дежурный офицер. – Дошло до того, что они болтают, будто эти русские сами вызывали наряды полиции со всего города, чтобы те загружали золото в их грузовики.

– Да уж… – покачал головой Николаи. – Это журналисты нагнали такой пурги, что теперь обывателям кажется черт знает что, – произнес он и, подойдя к окну, посмотрел на мост Мольтке, вольготно раскинувшийся через Шпрее. Где-то там, в паре километров по азимуту и стоял Рейхсбанк. Так далеко и так близко. – Русские… – тихо произнес он себе под нос. – Они создали слишком много проблем в этой войне. Вам не кажется?

– Так точно, – согласился дежурный офицер.

– Так точно, так точно… – повторил начальник германской военной разведки. И замер, выронив чашечку с кофе.

– Что с вами? – шагнув вперед, спросил дежурный офицер.

– Русские… – проблеял Вальтер Николаи с совершенно потерянным видом. Закашлялся и указал рукой на улицу, где только что на мост Мольтке выехал бронеавтомобиль, увешанный флагами Российской Империи…

Как такового штурма Генерального штаба и не было. Так, перестреляли нижних чинов из охраны. Да успокоили несколько самых ретивых. Остальные же даже и не сопротивлялись. Это были сотрудники Генштаба, а не полевые офицеры. Они и стрелять-то разучились. А уж по характеру так и вообще – больше мыслители, чем воины.

Вальтер же вовсе и дверь сам велел открыть, и сел на виду, без оружия. От греха подальше. Он прекрасно был наслышан о любви отряда Меншикова к ручным гранатам… и страсти закидывать их в помещение. На всякий случай. Или убьет, или покалечит – в общем, хорошего мало. Особенно если после контузии он и на человека-то походить не будет, тяжело повредившись головой. А дать отпор им он не в состоянии, как и сбежать. Так что зачем усугублять?

Получаса не прошло, как здание Генерального штаба было занято, а все его обитатели задержаны или убиты. Не очень стремительно. Могли бы и быстрее. Но для этого у ротмистра просто не имелось должного количества людей. Все-таки не маленькое здание. И в нем нужно каждую комнату проверить.

Зачем он полез сюда? Так ведь именно здесь находился сверхразум зергов… то есть сосредоточение всего управления вооруженными силами. Тут сидел бывший военный министр Пруссии, а ныне глава Геншатаба Эрих фон Фалькенхайн. Здесь располагалась штаб-квартира германской военной разведки. Отсюда немцы дирижировали своими армиями на западе и востоке. Отсюда они организовывали облаву на него, обкладывая там, под Франкфуртом-на-Одере.

Удар сюда был нокаутирующим. Не навсегда. На время. Но и это в текущей ситуации являлось необычайно ценным.

Кроме того, здесь находились все важнейшие документы германской разведки, включая списки ключевой агентуры и описание разного рода операций. И главное – копия плана рейда, поданная Максимом Главнокомандующему. Кроме Меншикова, об этой операции в деталях знало только три человека: Император, Главнокомандующий и генерал Рузский, командующий Северо-Западным фронтом. Так что, если здесь находилась копия плана – это конец и для генерала, и для Ник Ника. Даже если Главнокомандующий попытается все отрицать – ничего не получится. Не в той он ситуации, благодаря Гучкову. Да и вообще – ротмистру было чрезвычайно любопытно посмотреть на то, кто на самом деле работает на немцев, а кто просто – от природы дурак.

Разумеется – весь объем документации Генерального штаба ни перебрать, ни вывезти он не мог. Это было что-то вроде шутки про «интернет на дискетке». Поэтому более-менее компетентные люди, направленные на «бумажную работу», копались преимущественно в документах разведки. Как по России, так и по всем остальным фигурантам, в том числе и по союзникам. Особенно по союзникам, чтобы получить компроматы на значимых персон в их руководстве. А значит, и рычаги политического давления.

Работали спокойно и неспешно. Часа полтора-два у них имелось в запасе. А куда спешить? В Берлине хватало и военных училищ, и госпиталей, и отпускников, и командировочных, и прочих. Но Меншиков их не опасался. Просто потому, что у них не было ни подходящего вооружения, ни организации. Требовалось по меньшей мере два-три дня, чтобы из этой толпы сделать что-то боеспособное. Но разве он не будет спешить? Разве он даст им это время?

Остался только вопрос с пленными. Что с ними делать? Все эти бесконечные лейтенанты, майоры, полковники и прочие. Расстрелять? Так не поймут. Никто не поймет. Даже свои. Везти с собой? А зачем?

Можно было бы оставить в здании на своих рабочих местах. Да вот беда – это не входило в замысел Меншикова. В Генеральном штабе было слишком много важных документов, шифров, материалов и прочего, прочего, прочего. Если он сейчас просто так уедет, то уже через сутки максимум немцы вновь его запустят. Да, новому начальнику придется входить в курс дела. Но они могут и временно исполняющего обязанности поставить из числа «бессмертных пони», тащивших на себе весь объем работы. В общем – плохая идея. Здание требовалось сжечь. Качественно. Добротно. Основательно. В каждую комнату пустить «красного петуха», чтобы никто не остался обиженным.

А пленные?

Максим выглянул в окно из кабинета Вальтера и расплылся в улыбке. А уже через пять минут первая партия мучеников отправилась в свой «увеселительный поход». Ничего хитрого, сложного и действительно опасного. Сотрудников Генерального штаба выводили на мост и скидывали в Шпрее. Высота была небольшой. Глубина приличной. Сапоги с них благоразумно снимали. Так что утонуть должно было немного.

Рядом же с рупором стоял унтер и орал:

– Господа офицеры, не толпитесь, расплывайтесь, а то вас коллегами завалит! Не будьте такими эгоистами! Помогайте тем, кто не умеет плавать! Все понятно, что это скорейший путь к повышению, но будьте людьми! Имейте совесть! Они же ваши коллеги! Практически друзья!

И так далее, и тому подобное. Унтер из числа этнических немцев, семья которого покинула Германию из-за объединения Рейха, отрывался по полной программе. Благо, что ротмистр ему подсказал, как именно нужно комментировать эту водную процедуру. Совсем не обязательно, чтобы происходило то, что описывал этот унтер. Главное – чтобы вся округа слышала эти веселые комментарии и видела, как русские солдаты одного за другим выкидывают офицеров Генерального штаба Германии в теплую воду Шпрее.

Разумеется, вся эта процедура снималась на фото– и кинокамеры самым трепетным образом. Благо, что тихо, спокойно и удобно работать. Удалось поставить и стационарную камеру, и с ручными нарезать по округе. В общем – шоу разворачивалось что надо.

По правде говоря, не всех офицеров Генерального штаба «макали». Совсем не всех. Меншиков предложил каждому подписать бумагу с обязательством более не участвовать в войне. То есть воспользовался схемой, предложенной Гаагской конвенцией. Она разрешала отпускать пленных офицеров в случае, если они дадут слово, что более воевать не станут. Этим Максим и воспользовался. Так что в Шпрее полетело не более трети личного состава. Остальные ушли по домам. А их письменные обязательства остались у ротмистра. Пришлось попугать. Не без этого. Но все равно – забавно вышло.