Безумный Макс. Ротмистр Империи - Михаил Ланцов

– Леопольд Виттельсбах^[68], – коротко кивнул собеседник. – Принц Баварии.

– Ваше Высочество, – с уважением вернул поклон Максим. – Вы давно приняли командование этой армией?

– Назначен шестнадцатого апреля сего года.

– Я рад. Искренне рад.

– Отчего же? – немало удивился он.

– Летом прошлого года в этом городе творился настоящий ад. Комендант города майор Пройскер устроил резню мирного населения, включая обстрел жилых кварталов из орудий. Жандармерией и военной разведкой Российской Империи было проведено расследование. Он военный преступник и разбойник. И я рад, что представитель монаршей фамилии не имеет никакого отношения к этой мерзости. Ведь командир всегда отвечает за своих подчиненных.

– Пройскер? Ганс?

– Да. Ганс Пройскер. Батальонный командир 155-го пехотного полка. Он обвиняется в убийствах мирных жителей, разбойных нападениях, вымогательстве, грабежах и мародерстве.

Леопольд с крайне удивленным видом обернулся к одному из майоров. Тот был бледен как полотно.

– Ганс? – вопросительно спросил принц.

– Это все навет! Навет! – нервно выкрикнул тот, а у самого глазки-то так и забегали.

– Конечно, навет, – усмехнулся Меншиков. – И жители сами покинули город, да в такой спешке, что побросали свое имущество. Не его ли вы, любезный майор, переправляли в Германию? Вы знаете, что вас приговорили к повешению?

– Я… я… – начал было что-то говорить Пройскер, но не нашел слов. Бледный. Испуганный. На грани потери самообладания. Едва в истерику не проваливается…

Немного поболтали. Пока бойцы Меншикова обыскивали штаб армии. Изымали казну, карты, шифровальные книги и прочую полезную «литературу».

Потом пошли грузиться.

Собственно, всю эту толпу офицеров Максиму с собой тащить было не с руки. Поэтому он прихватил только Леопольда и того майора Пройскера.

Принца Меншиков поместил вместе с собой – в Rolls-Royce. Все-таки – августейшая особа, а не просто генерал.

А Ганса повесил на фонарном столбе. По-простому. Подвел грузовик. Закрепил веревку. Накинул петлю майору на шею. Прикрепил спешно слепленную табличку с надписью «Räuber, Mörder und Plünderer^[69]». Ну и отогнал грузовик, оставив негодяя болтаться в петле…

Меншиков действовал на свой страх и риск, потому как никакого суда не было. Расследовать – расследовали. И действительно смогли подтвердить массу мерзости, сотворенную этим майором. Но не более того. Впрочем, принц не стал возражать против приговора. Да и прочие офицеры помалкивали. Максим специально спросил у них – могут ли они сказать что-то в защиту Ганса. Но они не нашли слов. А возможно, не захотели.

Так или иначе – Меншиков решил для себя, что этого мерзавца нужно казнить. И именно повесить. То есть лишить жизни самым унизительным для тех лет способом. Риск имелся. Противники ротмистра в России могут попытаться раздуть это дело и устроить душеспасительную истерику. А могут и не устроить, испугавшись за свои шеи. Но вот то, что поляки и евреи к нему теперь станут относиться много лучше, это факт. Ведь именно они населяли Калиш до летней резни 1914 года. На первый взгляд – мелочь, но на деле – приятный и далекоидущий козырь.

Что стало с остальными пленными? Ничего плохого. Их, как и захваченных там в поле бойцов, просто связали и бросили как есть. Или сами развяжутся, или кто сжалится. Таскать с собой толпу пленных Меншиков не планировал. Да, принца бросить не мог. Слишком ценная добыча. А остальные ему были без надобности.

Кроме того, плодить в германской армии людей, которых так легко бьют русские, было идеологически верно и правильно. Ведь они расползутся по округе и станут нести свои переживания и опыт в массы. То есть правильно настраивать немцев. И чем больше у Вильгельма II окажется таких войск – тем лучше в долгосрочной перспективе.