Комбат Империи зла - Михаил Кисличкин

Полтора десятка рейдмобилей неторопливо вылезли из холодной темной воды на покатый глинистый берег, словно усталые моржи на каменистый пляж. Последние капли воды еще срывались с покатых корпусов на землю, когда люки десантных отделений у машин начали распахиваться и на землю соскочил десяток мастер-ножей. Ленааа спешили тщательно осмотреть близкую опушку леса. Сейчас голые кусты с облетевшими листьям и старый сорный бурелом изучали через свои прицелы лишь пулеметчицы в турелях, готовые встретить огнем любую неожиданность. Разведка – прежде всего.

– Смотри, Снао, чтобы не как в прошлый раз, – устало выговаривал Илья девушке, растирая глаза, в которые как будто песка насыпали. – Ты уверена, что вокруг никого нет?

– Сейчас никого не вижу, – неуверенно ответила славя, вглядываясь в экран биолокатора. – Но это же не чудо-прибор, комбат, он скорее предназначен для обнаружения враждебной фауны. Далззаа его смогли как-то экранировать.

– А крокодилы у последних руин его тоже экранировали? Или просто игнорировали? – саркастически спросил Илья. – Почему ты ничего не заметила?

– Потому что под водой сигнал проходит гораздо хуже. Крокодилы были за пределами обнаружения, а затем всей стаей подплыли к нам под водой. Быстро подплыли. Я дала предупреждение за полминуты до их атаки, но тут уже шел бой с далззаа, бойцы были заняты. А вы, господин центурион, были под землей. Госпожа Сфео…

– Ладно, что было, то было, – поморщился комбат. – Больше постарайся не лажать, Снао. – У парня сильно болели глаза и ломило в затылке. Видимо, сказывалась бессонная ночь и общее нервное напряжение. Да еще кашель откуда-то взялся.

– Я постараюсь, господин центурион.

– Да какой я тебе теперь господин, – отмахнулся Илья, покосившись на свое пустое плечо с темнеющим следом от погона. – Уже не господин и не центурион, Снао. Просто Илья.

– Чисто, господин центурион, – раздался в наушниках голос Ллейды. – Опушка пуста.

– И ты туда же, – пробормотал себе под нос парень. – Бойцы, за исключением разведки и охранения, построиться у машин, – отдал приказ по общей связи Илья. – Говорить буду.

Бывший центурион вылез из рейдмобиля, поежившись от холода. Почти ноль по Цельсию, однако. Прошло две недели с момента последнего боя, но осень на Ковчеге уже подходила к концу. С деревьев слетела большая часть листвы, зелени почти не осталось. Трава пожухла и прижалась к земле. Холодно, ночью уже были заморозки. Зима наступала не по-земному стремительно, никакого вам «бабьего лета» и «очей очарованья». Плохо, блин. Ну, что, господин бывший комбат, полезем на рейдмобиль? Не, пафосу многовато. Поговорим со своими попросту, по-семейному. Илья улыбнулся самому себе и неожиданно зашелся в сильном приступе кашля, отдававшегося болью глубоко в груди. Это еще что за напасть? И, блин, голова «плывет».

– Итак, граждане бойцы, – громко сказал Илья, обведя взглядом притихший строй. – Вольно, можете расслабиться. Поздравляю, мы все приехали в полную задницу, нам крупно не повезло. Скажу сразу – наказание для нас я считаю несправедливым. То, как с нами поступили, называется: «формально правильно, а по сути издевательство». Почему так произошло и кто в этом виноват, вопрос отдельный. Я это дело его зачинщикам не забуду и не прощу. Но сейчас надо решить кое-что другое. Прежде всего – нас уже ничего официально не связывает. Я больше не ваш комбат, а вы не бойцы особого батальона. Фактически мы просто группа гражданских лиц без определенных занятий и места жительства. Вооруженные бомжи, проще говоря, а не батальон. Поэтому давайте решать, что делать дальше. Или мы делим все добро, что нам отдали с собой, и расходимся. Каждый выживает в ближайший год, как может и как умеет. Или остаемся все вместе. Но в этом случае нам нужно выбрать командира и план действий. Что думаете? Сильно не торопитесь, поговорите, можете разойтись на некоторое время. Давайте сейчас по-простому, без чинов и начальников. Но через двадцать минут максимум я прошу ответить на мой вопрос. Тянуть не надо, разобраться с этим моментом мы должны побыстрее.

Над строем поплыл шумок разговоров. Строй смешался, но расходиться по отдельным кучкам никто не стал. Что Илью порадовало особенно, расслоения по расам не произошло, люди, слави и ленааа обсуждали его слова друг с другом сообща. Все-таки он сделал их трех цивилизаций один батальон, что ни говори. Ллейда и Сфео молчали, понимая, что сейчас бывшему начальству лучше уйти ненадолго в тень.

– Да хрен с ним, выскажусь. Скажу за всех, – минут через пятнадцать вышел из строя молодой землянин.

– Семен? – удивился Илья. Ему всегда казалось, что это тихий и застенчивый парень, да еще и заняшенный женой по самое не могу. И вдруг на тебе. Делегат солдатского комитета, блин.

– Я, комбат. Семен, муж слави Слайны. Мы с ней тебе первыми рапорта писали. Извини, что на «ты», но если уж мы сейчас без чинов, то я так скажу: не надо нам всем вот этих речей. И в демократию друг с другом нам играть тоже не надо, ни к чему это. Не время и не место. Всем все и так ясно. Какое еще новое руководство, куда разойтись? По лесам шалаши со схронами строить или лисьеухих бандой по хуторам грабить? Пропадем поодиночке. Что случилось, то случилось. Ты наш комбат, ты нас отбирал в батальон, ты нас один можешь прикрыть от одонатов. Вот и командуй. Только, – хитро сощурился Семен, – раз уж ты сейчас такой добрый, ответь, пожалуйста, на один вопрос. Тут ребята и девушки интересуются – что у тебя с матриархом? Вы то ссоритесь, то миритесь, то еще что. Не, дело, конечно, ваше… Но достается из-за этого всему батальону. Сначала ссора и раздел первого батальона, затем суд и приговор… от твоей собственной жены приговор в том числе. После приговора ходят слухи, что вы опять помирились. Но в лес на мороз нас всех выгнали вполне всерьез. Я что хочу сказать – если все произошедшее какой-то хитрый план, то не держи нас за дураков, а прямо скажи, что от нас требуется… батька. Объяснись перед людьми.

– Кто еще так думает? – спросил Илья. – Поднимите руки.

Полюбовался на лес рук и замялся, не зная, что и сказать. Вариант ответа «не ваше дело» был в данном случае крайне неуместен.

– Короче, так… сынки и дочки. Что там у меня со Славей как с женой, это только мое личное и больше ничье собачье дело. Понятно объясняю? Это раз. По поводу моих и, получается, наших общих отношений с матриархом Великой Славии я так скажу: отношений командира и подчиненного больше нет и не будет. После всего произошедшего я больше никогда не буду подчиняться матриарху как своему военному командиру. Никогда! И мои люди, слави и ленааа тоже ей подчиняться не будут. Все, эти времена ушли навсегда. Чтобы два раза не вставать: все то же самое распространяется и на Лену, и на империю, если что. Это два. Если у кого-то из мастер-ножей есть вопросы, то напомню, что вы принесли мне личную присягу, а Лена велела разделить судьбу с остальными бойцами батальона. Вот и поступайте, как велит вам долг, отныне ваш командир только я, а не Лена. Я правильно понимаю ситуацию, Ллейда?