Запасный выход - Константин Туманов

Нормально, не торопясь, поговорить со священником я смог только в Горно-Алтайске, после его поездки в Бийск и двух вечеров, проведенных со Светланой за компьютером. Под этот разговор я узурпировал арендованный дом, отправив Ираиду Павловну снова в Долину Свободы, и общался с падре почти до утра. Понятно, что всех подробностей о переходе и количестве людей под моим началом я не раскрывал. Не упомянул и о золоте, незачем выпускать пока такую информацию в жизнь. Это отбирать никому не нужную, по сути, колонию будут собираться года два в лучшем случае. И пришлют две сотни мушкетеров.

А стоит тем же португальцам узнать про желтый металл, так уже через несколько месяцев десант высадят, наплевав на «разборки» с испанцами в Южной Америке. Вообще, отца Серхио больше интересовало, как мы дошли до жизни такой, что миром правят ростовщики, а Ватикан, усохший до городского района в Риме, раздирают педофильские скандалы. Это его потрясло сильнее, чем достижения техники. Их он принял как данность, тем более что его естественнонаучные знания были слабы даже для этого века, но в отличие от большинства невежд он это прекрасно осознавал. А вот взаимоотношения между людьми и государствами изучал все время.

Закончили мы разговор ближе к рассвету. А утром, отправляя падре обратно, в XVIII век, я прямым текстом сказал, что полученную информацию пока что передавать дальше не дам. В этом деле счет идет на столетия, так что годик-другой можно и потерпеть. Именно поэтому в Бийске сопровождающие не дали ему поговорить с католическими священниками. Не верю я в слово, данное иезуитом. Мое определение его орденской принадлежности падре проглотил молча. Надо же, я думал – отпираться будет. Наверное, все еще от шока не отошел. Пусть обдумывает увиденное, а у меня своих дел полон рот накопилось.

Посмотрим, что товарищ надумает и к какому выводу придет. А пока отец за ним присмотрит.

– Для меня жизни людей, доверившихся мне, гораздо важнее жизни чужих мне местных жителей, падре. Вот такой я несовершенный, что ж тут поделать. И вашей жизни тоже дороже, имейте в виду.

– Это угроза?

– Да. С вами я сейчас предельно откровенен, все же вы не восторженный семинарист, а представитель весьма непростого ордена, умеющего тихо и кардинально решать проблемы мешающих ему людей. Я думаю, ваши учителя просветили вас хоть в этом. Так что в случае чего на похоронах я произнесу весьма прочувствованную речь. О том, как нам всем будет не хватать такого замечательного человека. Кстати, ваши обязанности священнослужителя я вам отправлять не мешаю. Каждый, кто захочет прийти в храм, может это сделать спокойно. Помолиться, причаститься, исповедаться, покрестить ребенка. Более того, если церкви чего-то не хватает из утвари – можно приобрести. Только конкретно укажете, что именно.

Главной нашей базой стал Лоренсу-Маркиш. Нужно будет, кстати, провести конкурс по его переименованию. Мне в голову только всякие глупости лезут вроде «Новая Москва» или «Нью-Васюки». Большая часть гарнизона теперь переквалифицировалась в лесорубов и дорожных рабочих, составив костяк будущей инженерно-саперной роты, оборудуя более-менее нормальный путь через лес до «проема». Падре пока честно выполнял наш уговор и вроде не пытался подбить кого-то на дурные дела. По крайней мере установленный в исповедальне микрофон не зафиксировал неприятных для нас разговоров. А ведь я считал это место наиболее вероятным для настраивания священником местных жителей против чужаков, особенно рыбаков. И подстрекания к плаванию к острову Мозамбик, в тамошнюю португальскую колонию.

А после я планировал перебросить их на возведение казармы в поселке. Те тесные и плохо вентилируемые комнатушки в форте мне совсем не понравились. В такой скученности и при отсутствии нормального продуха болезни появляются на счет раз. Так что будут португальцы осваивать деревянное зодчество. Параллельно отбирая и складируя на просушку под наспех возведенным временным навесом стволы ценной древесины.

Пожелавшие остаться на солдатской стезе сейчас под руководством одного из лейтенантов, Сергея Рябого, нарезают круги вокруг форта. Да посменно охраняют нашу фортецию, построенную у реки. Пока ее решили не разбирать, все-таки и трудов вложили много и «блокпост» между «проемом» и поселком не помешает. Вообще, некоторым солдатам даже вернули их мушкеты. Благо наши мужики их не сильно опасались: из него выпалить – целая история. Неприличная. Против дикарей сойдет, против нас – нет. Да и визита европейцев с этой стороны я не ждал. А сговориться с неграми простой солдат вряд ли сумеет.

Пока я «развлекался» на той стороне, на этой накопилось немало дел. Забрали у прапора полевую кухню и тут же заказали вторую – скоро понадобится. Забрали десяток комплектов обмундирования и тут же заказали еще полсотни. Пусть «поскребет по сусекам», там черта лысого можно найти, не то что «горки» и рюкзаки. Машину с газогенератором пока не забрали. У нас не было для этого нужного количества денег, а у прапора – автомобиля и лесопилки. Но разошлись довольные друг другом, пообещав в скором времени все достать. Я – деньги, он – товар. «Бизьнисьмены».

Вообще же я подумывал просто приобрести пару грузовиков нужных, например ЗиЛ-133 с самопогрузчиком, видел такие среди объявлений в интернете, и уже их оборудовать газогенератором. Обойдется, скорее всего, заметно дороже, чем у вояк списанный брать, но они уже край как нужны.

Приехал Виктор Викентьевич и привез и своего молодого протеже и детали для волнового генератора. Молодой гений, по фамилии Колонников, охотно откликался на Володю и рыл землю копытом в предвкушении командировки за границу. По крайней мере, так ему обрисовал будущую работу Третьяков. Единственная правда, которую ему пока сказали, чтобы на Европы не рассчитывал, командировка будет в Африку. Впрочем, ему, по-моему, было все равно куда. Сам старик к океану съездил. Хотя я боялся, что это сильно уж негативно скажется на его здоровье. Как мне казалось, лучше сначала провести эксперимент по открытию «проема» новой, только собранной установкой, причем с той стороны. А уже потом перевезти его туда, и пусть изучает свои волны сколько хочет, не пересекая больше границу между мирами. Не утерпел старик, поехал.