Разбой - Петр Воробьев

Резко выдыхая, Теиёми направила путь к отбрасывавшей блики поверхности, обгоняя воздушные пузыри и ускоряясь. Её тело рассекло границу сред и описало дугу в воздухе. Стрекозы и плавучий остров скрылись, но над волнами висел отдалённо напоминавший косатку очертаниями и расцветкой пузырь, под которым сидели жабоплавы сухопутной разновидности, пушистые и без ласт. «Крепость! Я над Кашайской губой! Подморница всплывает! Это „Тельменец[165]“! Повторяю – это „Тельменец“»! «Ха! Колошенцы говорят, незваный гость хуже тельменца! Кого ж хуже незваный „Тельменец“»? «Откуда эта пробоина? И куда его несёт»?

Ненадолго погрузившись в воду после прыжка, Теиёми вновь рассекла волны спинным плавником. Вместо такого же плавника, из негибкой спины подморницы-«Тельменца» торчал нарост из металла, тоже показавшийся из воды. Перед наростом высилось непонятное приспособление. Из открывшегося в наросте отверстия, к нему подбежали по хребту подморницы три жабоплава, один почему-то с металлическим отростком вместо одной из верхних конечностей, и тут же принялись направлять трубкообразную часть приспособления в сторону настила с целителями. Те совершенно не обращали внимания на происходившее рядом – Игалук-следующий-за-луной приник ухом к боку Рееккири-белой-тени-быстрого-охотника-сокрушителя-лодок, ещё пара жабоплавов снова склонилась над своими устройствами, а Шварнедь-останавливающая-кровь стояла на краю настила, исторгая непонятный негромкий звук, полный тоски. Капли воды почему-то стекали из её глаз. Подплыв поближе, Теиёми вновь ощутила вкус смерти. «Всё»! – Игалук-следующий-за-луной слабо хлопнул передней конечностью по воде. В многообразии звуков, доносившихся до Теиёми с разных направлений и дальностей, чего-то не хватало. Молодые косатки обменивались беспокойными кличами, к ним присоединились и охотники. Приспособление на спине «Тельменца» лязгнуло, один из жабоплавов под пузырём в воздухе чем-то затрещал в ответ, чуть позже, металл подморницы зазвенел, несколько маленьких, но очень быстрых предметов пронзили водную поверхность, два жабоплава недружественной стаи упали в воду и стали погружаться, оставляя за собой расплывавшиеся кровавые следы, а третий сделал резкое движение, отчего приспособление громко кашлянуло, и из его трубчатой части вылетело что-то продолговатое, со свистом волоча за собой быстро удлинявшийся тонкий хвост. Предмет пролетел над настилом и упал в воду. «У гарпунной пушки – сам Ду Сани! Стреляй, что смотришь! Сейчас он разрывным зарядит»! – квакнул кто-то из-под воздушного пузыря. «Зарядку переклинило»! Одновременно, Теиёми поняла, каких звуков вдруг недостало в мире. Ритм неровного дыхания вожака больше не смешивался с шипением вставленной в его дыхало трубки, и неуверенное биение сердца Рееккири-белой-тени-быстрого-охотника-сокрушителя-лодок затихло. Прозвучал клич Пееруиа-ловца-летучих-рыб – не гордый зов матёрого самца, а жалобный вопль детёныша, отбившегося от стаи. Непроизвольно наполнив голос тонами потери и страха, Теиёми принялась вторить отцу. Вместе с ними закричали и другие косатки, только Икке-победитель-кракена молчал. Он повернулся, вырывая из бока целительскую иглу с кишкой, и, кровоточа, поплыл к «Тельменцу». Киекке-убийца-ската направился за ним.

Косатка никогда не нападала на жабоплава. Это не было просто неподобающе – такого вообще никогда не случалось. Но Икке-победитель-кракена и Киекке-убийца-ската с разгона выскочили на металлическую спину подморницы, помогая себе грудными плавниками, щёлкнули челюстями, и под потерянные крики стаи разорвали Ду-сани-расточителя-рыбы-мучителя-китов надвое, как морского льва-недомерка.