Четыре. История дивергента - Вероника Рот

– Как твой розыгрыш? – спрашивает Лорен.

Я не сразу понимаю, что она имеет в виду программу и мое желание подшутить над Зиком.

– Я пока ничего не успел сделать. Наши смены почти не пересекаются.

– Кстати, если бы ты собирался заняться каким-нибудь серьезным исследованием, ты бы пригодился нам в техническом отделе, – замечает она.

– Если ты ищешь себе работника, то лучше поговори с Зиком. Он разбирается в этом гораздо лучше меня.

– Да, но Зик не понимает, когда нужно заткнуться, – возражает Лорен. – Нам не так важны навыки, сколько совместимость, потому что работа предполагает долгое совместное времяпрепровождение.

Я усмехаюсь. Зик любит поболтать, но меня это никогда не беспокоило. Иногда приятно просто помолчать и послушать собеседника.

Лорен крутит одно из колец в своей брови. Мы ждем новичков. Я вытягиваю шею, чтобы увидеть верхушку здания, но мне открывается только клочок неба.

– Готова поспорить, что сейчас к нам попадет один из урожденных лихачей, – заявляет Лорен.

– Первый – всегда кто-то из них, тут и спорить нечего.

Несправедливо, но урожденные лихачи имеют преимущество. Обычно они в курсе того, что ждет их после прыжка, хотя мы и стараемся по возможности сохранить все в тайне. Мы даже пользуемся этим входом в штаб-квартиру фракции только в День выбора, но любопытные лихачи исследуют окрестности лагеря, думая, что их никто не видит. Кроме того, в них с детства воспитывают желание совершать смелые поступки, принимать форсированные решения и полностью посвящать себя тому, чем они занимаются. Вряд ли кто-то из перешедших способен на такое, правда, их этому и не учат.

А потом я вижу ее.

Но вопреки ожиданиям, я различаю не черную, а серую полоску рубашки, которая треплется в воздухе. Я слышу резкий звук от удара о сеть, растянувшуюся на металлических опорах. Она смещается, обволакивая девушку. Какое-то мгновение я стою, оцепенев, и в изумлении таращусь на новенькую, облаченную в знакомую блеклую одежду. Наконец я просовываю руку в ячейку, чтобы девушка могла за нее ухватиться.

Ее пальцы обхватывают мои, и я вытягиваю ее из сетки. Когда она свешивается с одной стороны, я беру ее за руки, чтобы она восстановила равновесие. Она маленькая и худенькая, отчего выглядит хрупкой. И как только она не разбилась от удара о сеть? У нее большие ярко-синие глаза.

– Спасибо, – произносит она.

Может, она и выглядит хрупкой, но ее голос звучит твердо.

– Поверить не могу, – говорит Лорен еще более самодовольно, чем обычно. – Сухарь? Прыгнул первым? Неслыханно.

Она права. Это невероятно. К тому же Сухари практически никогда не переходят в Лихачество. В прошлом году у нас не было неофитов из Альтруизма. А долгое время до этого из Сухарей был лишь я один.

– Она не просто так их оставила, Лорен, – замечаю я и чувствую, будто отстраняюсь и от этого момента, и от собственного тела.

Я беру себя в руки и обращаюсь к неофитке:

– Как тебя зовут?

– Ну… – Она медлит, и вдруг мне кажется, что я ее знаю. Не со времен в Альтруизме, не со школы, а на гораздо более глубоком уровне.

Она пытается придумать имя, не удовлетворившись тем, которое у нее есть. Так было и у меня. Благодаря моему инструктору по посвящению мне удалось сбежать от своей прежней жизни. Я тоже могу помочь новенькой.

– Подумай как ледует, – говорю я, слегка улыбаясь. – Второй раз выбирать не придется.

– Трис, – решительно отвечает она.

– Трис, – повторяет Лорен. – Объяви, Четыре.

В конце концов, эта перешедшая из Альтруизма девушка – моя неофитка. Я оглядываюсь через плечо на толпу лихачей, которые собрались, чтобы посмотреть прыжки новичков, и кричу:

– Первой спрыгнула Трис!

Теперь они запомнят ее не из-за серой одежды, а за ее смелость. Или за сумасшествие. Впрочем, иногда это одно и то же.

Лихачи улюлюкают, но шум в пещере перекрывает чудовищный вопль второго неофита. Теперь в сеть угодила девушка в черно-белой одежде Правдолюбия. Лорен протягивает руку и вытаскивает ее наружу. Я касаюсь спины Трис, чтобы проводить ее к лестнице, на случай, если она не так спокойна, как кажется. И прежде чем она поднимается на первую ступеньку, я говорю:

– Добро пожаловать в Лихачество.