Видоизмененный углерод - Ричард Морган

Перегнувшись через борт, я посмотрел на голубую воду.

— Что на этот раз? — с деланной небрежностью спросил я. — Кормежка акул?

Женщина рассмеялась, демонстрируя идеально ровные белоснежные зубы.

— На данном этапе в этом нет необходимости. Я хочу лишь поговорить.

Я стоял, глядя на неё.

— Что ж, давайте поговорим.

— Вот и хорошо. — Женщина снова грациозно опустилась в шезлонг на носу шхуны. — Судя по всему, вы ввязались не в свое дело, и в результате вам пришлось страдать. Насколько я понимаю, в настоящий момент мои интересы полностью совпадают с вашими. То есть мы оба хотим избежать дальнейших неприятностей.

— В настоящий момент я больше всего хочу вас убить.

Легкая улыбка.

— Да, не сомневаюсь. Даже моя виртуальная смерть, вероятно, доставит вам несказанное удовольствие. Так что позвольте сразу же предупредить — в числе моих навыков пятый дан карате, боевая школа шотокан.

Женщина протянула руку, показывая мозолистые бугры на костяшках пальцев. Я пожал плечами.

— Далее, мы всегда можем вернуться к тому, что происходило раньше.

Она указала вдаль, и я, проследив взглядом за её рукой, увидел на горизонте город, который был нарисован в этюднике. Прищурившись, я различил в отраженном от воды свете силуэты минаретов. Мне даже удалось улыбнуться. Какая дешевая психология! Шхуна. Море. Бегство. Эти ребята купили программное обеспечение для допросов на толкучке.

— У меня нет желания возвращаться туда, — честно признался я.

— Отлично. В таком случае расскажите, кто вы такой.

Я едва сдержался, чтобы не выдать выражением лица удивление. Во мне пробудилась пустившая глубокие корни подготовка. Я снова начал плести паутину лжи.

— По-моему, я уже все сказал.

— Ваши признания получились довольно сбивчивыми, а затем вы оборвали допрос, остановив сердце. Одно можно сказать определенно: вы не Ирена Элиотт. Похоже, вы и не Элиас Райкер, если только он не прошел специальную переподготовку. Вы утверждаете, что связаны с Лоренсом Банкрофтом, а также, что прибыли на Землю из другого мира. И ещё, по вашим словам, вы — член Корпуса чрезвычайных посланников. Это не совсем то, что мы ожидали.

— Не сомневаюсь в этом, — пробормотал я.

— Мы не хотим ввязываться в то, что нас не касается.

— Вы уже ввязались. Вы похитили и подвергли пыткам чрезвычайного посланника. Сами можете представить, что с вами за это сделает наш Корпус. Вас будут травить по всей обитаемой вселенной, а затем содержимое вашей памяти полушарий сотрут. Так поступят со всеми. Потом настанет черед ваших родственников, знакомых, далее их родственников и вообще тех, кто имел к вам хоть какое-то отношение. Когда все будет кончено, о вас не останется даже воспоминаний. Тем, кто сыграл подобную шутку с чрезвычайным посланником, не суждено прожить долгую жизнь, слагая об этом песни. Вас просто вырвут с корнем.

Это был чудовищный блеф. Мы с Корпусом не поддерживали отношений не меньше декады моей субъективной жизни и уже более ста лет объективного времени. Но по всему Протекторату Корпус чрезвычайных посланников — это пугало, которым можно стращать кого угодно, вплоть до президентов планет с той же гарантией успеха, с какой в Ньюпесте детей пугают Лоскутным человеком.

— Насколько мне известно, — тихо промолвила женщина, — Корпусу чрезвычайных посланников запрещено осуществлять какую-либо деятельность на Земле без мандата ООН. Быть может, если информация о вашем присутствии здесь станет достоянием гласности, вы сами пострадаете больше всех, а?

«Мистер Банкрофт пользуется большим влиянием в суде ООН, и это обстоятельство достаточно широко известно». В памяти всплыли слова Оуму Прескотт, и я поспешил нанести ответный удар.

— Быть может, вы захотите обсудить это с Лоренсом Банкрофтом и судом ООН? — предложил я, скрестив руки на груди.

Женщина задумчиво посмотрела на меня. Ветер взъерошил мне волосы, принеся с собой отдаленные звуки городской жизни.

— Вы понимаете, что мы можем стереть вашу память полушарий и расчленить оболочку на такие мелкие части, что не останется никаких следов. То есть никто ничего не найдет.

— Найдут вас, — заявил я с уверенностью, которую обеспечивает прожилка правды, проходящая через ложь. — От Корпуса не спрятаться. Вас найдут везде, куда бы вы ни сбежали. Сейчас вам остается надеяться только на то, что мы сможем договориться.

— Договориться о чем? — деревянным голосом переспросила женщина.

За кратчайшую долю секунды перед тем, как я заговорил, мой мозг совершил стремительный рывок вперед, измерив угол и силу падения каждого слога, который мне предстояло произнести. Открылось окошко к спасению. И другой возможности не будет.

— На Западном побережье проводится операция против биопиратов, промышляющих краденым армейским имуществом, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Пираты действуют под ширмой таких заведений, как «Закуток Джерри».

— И ради этого вызвали чрезвычайных посланников? — презрительно поинтересовалась женщина. — Из-за каких-то биопиратов? Ну же, Райкер, неужели нельзя придумать что-нибудь получше?

— Я не Райкер, — оборвал её я. — Эта оболочка — лишь прикрытие. Послушайте, вы совершенно правы. В девяти случаях из десяти подобные вещи нас не касаются. Корпус не предназначен для борьбы с преступностью такого низкого уровня. Но в данном случае эти люди взяли такое, чего не должны были трогать. Биооружие быстрого дипломатического реагирования. Такие вещи посторонним нельзя даже видеть. Кто-то проболтался о случившемся — я хочу сказать, на уровне президиума ООН, — поэтому вызвали нас.

Женщина нахмурилась.

— Так о чем мы можем договориться?

— Ну, во-первых, вы немедленно меня освобождаете, и никто ни о чем не говорит ни слова. Назовем это профессиональным недопониманием. Затем вы откроете несколько каналов. Назовете кое-какие имена. В подпольных клиниках, подобных вашей, говорят о самых разных вещах. Возможно, какая-либо информация окажется полезной.

— Как я уже сказала, мы не желаем ввязываться в…

Я оторвался от поручня, приоткрывая выход ярости.

— Подруга, не шути со мной. Вы уже вляпались по самые уши. Нравится вам или нет, вы откусили кусок не по зубам. Сейчас вам нужно или прожевать, или выплюнуть его. Что выбираете?

Тишина. Лишь слабое дуновение морского бриза и покачивание шхуны.

— Мы подумаем над вашими словами, — наконец сказала женщина.

Вдруг что-то начало происходить с бликами на воде. Я перевел взгляд за спину женщины и увидел, что яркое переливающееся свечение, оторвавшись от волн, поднялось в небо и нарастает в интенсивности. Город на горизонте побелел, словно озаренный вспышкой ядерного взрыва, контуры шхуны расплываются, будто тая в тумане. Женщина, стоявшая напротив меня, исчезла. Стало очень тихо.