Третье пришествие. Демоны Рая - Виктор Точинов

Разумеется, можно прикатить впятером на трех машинах, не проблема. Но зачем жечь лишний бензин, если все могут поместиться в одну? Если же приехали не пятеро, а больше, то где остальные? И чем занимаются?

Я, между прочим, сейчас чувствую взгляды, скрещенные на моей обнаженной персоне. Даже засекаю (не глазами), где находятся люди, пялящиеся на меня. За окнами главного здания обители. И вон там, в странноприимном доме, тоже есть любопытные… Но имеется ли у них оружие, почувствовать не могу. И не могу поручиться, что кто-нибудь не смотрит на меня поверх прицела. А то и не один «кто-нибудь»…

Бить вслепую, по площадям, не хочется. Не стоит наказывать тех, кто всего лишь решил полюбоваться на атлетически сложенного обнаженного…

– Петр, ложись!!!

Одновременно происходит несколько событий.

Я мгновенно плюхаюсь на осеннюю землю, холодную и грязную.

У меня над головой распахивается окно. Резко, словно от удара ногой, распахивается, с вылетевшими стеклами, – и из окна тут же начинают стрелять.

Два других окна стрелки не открывают, палят прямо сквозь них.

Из здания, подвал которого я покинул, выбегают трое. Все в камуфляже и с оружием. Бегут в мою сторону.

И все это одновременно.

А через две, много три секунды все заканчивается, и я неторопливо поднимаюсь с земли.

Неподалеку лежит человек, выпавший из окна. Из того самого, распахнутого ногой. Рядом лежит его пистолет-пулемет. Ни им, ни мной человек не интересуется. Главный и единственный жизненный интерес его в настоящее время – предмет, торчащий из грудной клетки. Это часть древка стрелы с ярко-алым оперением. На губах человека пузырится кровь, вокруг стрелы по стильному пиджаку расползается красное пятно. Наконечник не просто прошил ребра и легкое – зацеплена аорта, и срок оставшейся жизни исчисляется минутами.

Камуфляжники лежат тремя кучками тряпья и не шевелятся. До них далековато, но я уверен, что причина неподвижности та же: стрелы с ярко-алым оперением. Выпустившая их в полет не имеет обыкновения промахиваться.

Еще двое стрелков никак себя не проявляют. Но я сомневаюсь, что в жизни у них все сейчас гладко и безоблачно. Очень сомневаюсь.

Шагов за спиной не слышу, но чувствую: она здесь.

Поворачиваю голову вполоборота, вижу знакомый силуэт за правым плечом.

– Ты очень вовремя, Аделина.

– Как обычно, – отвечает она.

* * *

Несколько слов об Аделине. Больше нескольких все равно не получится…

Я не знаю, кто она. Не знаю, откуда появилась.

В один из дней обнаружилась у меня за правым плечом, причем в момент критический, реально угрожавший жизни. И помогла. Примерно как сегодня.

Познакомились. Имя она назвала, но на прочие прямые вопросы не отвечала или отделывалась отговорками типа «так надо», «так предречено» и т. д.

Исчезает и появляется Аделина произвольно. Может беспрерывно таскаться за мной месяц, потом исчезнуть на пару недель. А иногда словно работает у меня телохранителем по графику «сутки через двое». Иногда заявляется ненадолго и хаотично, без графика. В общем, никаких закономерностей я не уловил.

Звать ее бесполезно, приходит сама. Гнать тоже бесполезно, не уйдет.

Есть у Аделины любопытная черта: не любит попадаться на глаза. Застенчивая.

Если повернуть голову вполоборота, то самым краешком глаза, периферийным зрением, можно ее увидеть – смутно, расплывчато. Если продолжить поворот, она отступает, всегда оставаясь за спиной. Можно посчитать ее глюком, игрой расстроенного мозга… Или, хуже того, симптомом серьезного психического заболевания. Можно. Но мертвецы со стрелами в груди не позволяют. Вполне реальные мертвецы, осязаемые.

Из отрывочных наблюдений сложился вот какой образ Аделины: высокая, за метр восемьдесят, спортивного сложения. Шатенка, но оттенок темнее, чем у Марии, точнее не сказать, я не особый знаток женских мастей. Одежда… Не понять… короткое платье, короткая туника, короче, что-то короткое… Ну и лук с колчаном, понятное дело.

И еще одна любопытная особенность за ней числится: я не могу понять, вслух или мысленно адресованы мне ее реплики… Она единственная, кому такое удается. Сам же всегда общаюсь с ней вслух.

Будь я верующим, решил бы без мозголомных раздумий: Аделина – мой ангел-хранитель.

Но я вырос если и не полным атеистом, то законченным скептиком. И принять такую версию не готов. А те версии, что готов, – бездоказательные и умозрительные.

Так вот и живу с загадочной лучницей за правым плечом.

– Простудишься, – говорит Аделина.

И накидывает мне на плечи плащ. Мой собственный, между прочим, но я не спрашиваю, где и как она его отыскала. Вопрос из тех, на какие она предпочитает не отвечать.

– Я никогда не простужаюсь, ты же знаешь.

– Знаю. Это была своего рода вежливость… Но могу сказать и напрямую: прекрати смущать паству своими обнаженными прелестями.

– «Прелести» – это не напрямую, это вежливость следующего уровня. Напрямую будет примерно так: «Твои болтающиеся между ног причиндалы, Петр, совсем не эстетичны». Ну что, пойдем отсюда?

– Не спеши… Там остались люди, желающие тебе зла. Затаились, не высовываются, но они там.

Из-за моего плеча протягивается рука, показывает на дом с тем самым пыточным подвалом. Рука обнажена по меньшей мере по локоть, на запястье кожаный браслет-напульсник, на большом пальце – широкое костяное кольцо. Иногда я задумываюсь: кому раньше принадлежала кость, ставшая материалом для кольца? Кому-то из врагов Аделины? Или ее былому подопечному? Не удивлюсь ни тому, ни другому варианту.

Дом, на который она указала, я посчитал хозпостройкой. Сейчас вижу, что ошибся. Слишком ухоженное здание, явно жилое.

– Ты не против? – раздается у меня за спиной.

Затем я слышу негромкий шуршащий звук и догадываюсь о его происхождении: стрела покидает колчан. Стрела наверняка другая: не с алым, а с черным оперением, и древко тоже черного цвета.

– Подожди… Не будем рубить сплеча.

Тянусь к зданию, пытаюсь понять, что внутри. Да, жилое… И не просто жилое. Напичкано бытовой техникой и аппаратурой дальше некуда. Вот, значит, как живет капитул, ограничивающий личное имущество послушников зубной щеткой и ей подобными мелочами.

– Здесь уже ничего не исправить… Стреляй.

Стрела летит к цели с нарастающим гудением. Ионизирует воздух вокруг себя, и в какой-то момент кажется, что от нас к обреченному зданию протянулся огромный светящийся палец.

Несколько секунд после попадания здание стоит как стояло. Но я знаю, что будет дальше, я уже видел действие черной стрелы.

Дом начинает осыпаться, схлопываться внутрь себя. Словно в нем образовалась локальная черная дыра и втягивает в себя окружающее. Возможно, так оно и есть – обломки на месте зданий, рухнувших от стрел Аделины, никогда не остаются.