Третье пришествие. Демоны Рая - Виктор Точинов

Кивает на палатку у себя за спиной. Наверное, палатка – запасной вариант. И Натали не сомневается, что я замерзну, у нашей поредевшей группы не осталось ни мешков, ни спальников. Замерзну и приду.

«А вот обломись!» – думаю я и пристраиваюсь под бок Тигренку, осторожненько, стараясь не разбудить. Нормальная ее температура на пару градусов выше, чем у обычного человека, – живое одеяло с электроподогревом. Хвала богам, что эструс моей соратницы наконец-то завершился, в клинике мы достаточно времени провели рядом, буквально плечом к плечу, и я не чувствовал никаких феромонов.

Ее лапа ложится мне на плечо. И я понимаю, что Лия не спит. Чуть позже понимаю, что ничего у нее не закончилось, просто мне в горячке схватки было не до того. Феромоны, афродизиаки и лапа Тигренка взяли меня в окружение. А окруженное со всех сторон подразделение или сдается, или погибает…

– Симпатичная… мохнатенькая… – говорит какое-то время спустя не погибший Питер Пэн.

Тигренок удовлетворенно мурлычет.

* * *

Раннее туманное утро, берег Нижней.

К воде спускается лес. Перекрученные, чуть ли не завязанные узлами ветви выглядят уродливо.

Нас здесь двое, я и Тигренок.

С ней нет ни оружия, ни снаряжения. И куцая камуфляжная жилетка на Лие не надета. Можно сказать, что сюда она пришла в чем мать родила, но это не так: ее мать родила внешне нормальной девочкой, а густая шерсть и прочие изменения появились на пятом году жизни.

Вокруг – ее Рай, ее земля обетованная, куда она так стремилась. Но недаром умные люди предупреждают глупых: бойтесь своих желаний, иногда они исполняются…

– Мне часто снились эти места, – говорит Тигренок. – Очень часто… Только лес был другой. Красивый… И деревья высокие. И трава зеленая.

Ну что ей сказать? Это называется аберрацией детских воспоминаний. Лию вывезли отсюда в неполные шесть лет, а в таком возрасте все деревья кажутся высокими.

Она получила что хотела… И не моя вина, что полученное не совпадает с мечтой, с идеалом.

Дракула, Зайка, Наг тоже получили что хотели – смерть в бою и свой вариант Рая. Надеюсь, что им сейчас хорошо… А еще надеюсь, что и Жукер получил что-то, кроме обломков, раздавивших его хитиновый панцирь.

Всего этого я Тигренку не говорю. Мне хочется поставить точку в другой истории.

– Лия, давай считать так: все, что случилось сегодня ночью, нам обоим приснилось. Так будет проще. Я был не совсем я, моя стерва подмешала мне…

– Нет, – обрывает меня Тигренок. – Она ничего не подмешивала. Я бы учуяла.

Вот как… Тогда, значит… Хм…

– Не суть, – твердо говорю я. – Приснилось. Точка.

Вновь я в упор смотрю в ее желто-зеленые глазищи… И если принять на веру теорию о том, что глаза – зеркало души, то данной субстанции Лия лишена абсолютно: гляделки ее ничего не отражают. И не понять, что сейчас отчебучит… Опять соберется убивать?

Она длинным прыжком уходит в сторону. Без прощальных слов, без какой-либо еще патетики. Пару секунд рыжее пятно мелькает среди уродливых деревьев, потом я перестаю видеть Тигренка.

И понимаю, что не увижу ее никогда.

* * *

Носорог, в миру господин Рихтер, проводить нас не соизволил. Возможно, не желал встречаться со мной. Или с отцом. Или был занят какими-то особо важными делами. Провожала наш сократившийся до двух бойцов отряд Горгона.

– Что же твоя мохнатенькая подружка не пошла с тобой? – спросила она.

– Она в Раю.

– Пристрелил? Тебе не кажется, Гоблин, что ты подсел на это дело? Или идешь на рекорд и не хватает нескольких трупов до круглой цифры?

Тьфу… Пришлось в трех словах растолковать экс-благоверной постулаты звероидной веры, относящиеся к Раю.

Она весело рассмеялась. Как я млел когда-то от колокольчиков ее смеха… Сравнивал мысленно с рассыпанными жемчугами и прочими самоцветами. Но все проходит, как прыщи на заднице, и теперь я лишь подумал: странное чувство юмора у женщины.

– Так ты имел в виду Рай с большой буквы, – сказала Горгона, отсмеявшись. – Забавное совпадение: место, куда вы отправитесь, его обитатели зовут Раем.

Да уж, забавнее не придумать… Последние двое из нашей семерки тоже отправятся в Рай. Только подозреваю, что Питеру Пэну, закоренелому грешнику, Рай достанется особый, где обитают вовсе не праведники и не ангелы с белыми крыльями… Скорее, можно встретить там хищных демонов, питающихся сталкерами-аномалами. И простым, без аномальных качеств, сталкером демоны не побрезгуют, так что и отцу расслабляться не следует.

Горгона никаких подробностей о пункте назначения раскрывать не пожелала: дескать, на месте все увидите. Но заверила, что здешняя история не повторится, сразу по прибытии стрелять в нас не начнут. И на том спасибо.

За таким разговором (отец в нем не участвовал, шагал мрачный и задумчивый) мы добрались до «Двенадцати апостолов».

Скульптурная часть фонтана состояла из двенадцати барельефов. Одиннадцать фигур изображали людей статных и благородно выглядевших, и апостола-предателя можно было угадать с первого взгляда – скрюченный, с обезьяньими длинными руками, он к тому же обладал портретным сходством с Ильей Эбенштейном: лысина, гипертрофированно иудейский крючковатый нос.

Как и кабины «Душевой», барельефы лишь выглядели барельефами. Ленты транспортеров тянулись к ним, доходя вплотную. Сейчас ни один из транспортеров не работал. Возможно, приемку и отправку грузов приостановили ради отца и сына Пановых. Или так совпало.

– Нам сюда, – кивнула Горгона на одну из лент.

Угадайте, кто из апостолов стал небесным покровителем нашего транспортера? Иуда-Эйнштейн? Мимо… Судя по зажатому в руке ключу, был им тивериадский рыбак Симон Кифа, сын Ионы, более известный как Петр. Какой-то день забавных совпадений выдался…

Мы втроем встали на транспортер. Горгона коснулась кнопки на пульте, лента пришла в движение. Мой тезка, чем-то похожий на выросшего и сделавшего пластику носа Буратино, наползал, надвигался…

Горгона посоветовала:

– Глаза непременно закройте, визуальные эффекты при переходе могут повредить зрению.

Барельеф надвинулся почти вплотную, Горгона спрыгнула с ленты, затем остановила транспортер.

– Замечательно, репетиция прошла успешно. А теперь повторим то же самое на камеру, но с пистолетом у моей головы. И с открывающим портал артефактом.