Эрта. Падение терратоса - Николай Побережник

— Дорожная жандармерия.

— Ить, — шлепнул рукой себе по колену бородатый, — не повезло вашему брату… привыкли служить по–своему, хорошо служить, тут не отнять, но не пристроился никто из вас толком нигде.

— Да я разные истории слышал.

— Точно… кто в городовые подался, долго не прослужил, повыгоняли, а кто в армейский или пограничный корпус перевелся, с теми совсем беда, кого на каторгу, а кого расстреляли, мало кто смог переделать себя… своенравны вы, монаршей заботой избалованы да уставом своим.

— Есть такое, — вздохнул Кинт, — только не очень–то много было той заботы монаршей… Когда в северном форту служил, смешно сказать, с контрабандистами договаривался, чтобы они на форт новых карабинов закупили… ну, а мы на кое–какие их делишки глаза закрывали. Ну, благо хоть жалование исправно платили.

— И не малое, хочу заметить, — поднял палец бородатый, — в городовых–то и того меньше. Тебя звать–то как?

— Кинт… Кинт Акан.

— Подожди, так ты из…

— Да, из школы сирот, что недалеко от столицы.

— Ну, ясно, а дело нашел себе какое, или наемничаешь?

— Пока ничего, а последние полтора года, верно, по найму послужил.

— Толк–то был? Хотя, что я, раз кестов на свое жилье хватило, значит был… а я вот с сыновьями на охране зарабатываю, то вот так с обозом, то в вагоне, то на платформе грузовой.

— И как, получается заработать?

— Хватает, еще и остается немного… Но, сам понимаешь, не цветочки по полям и лугам нюхаем.

— Это понятно.

— Сыновей–то у меня трое было, старшего два года назад похоронил… наповал его на восточном тракте, кочевники, ну, хоть не мучился. О! Так может ты того, если не найдешь где пристроиться, то к нам в артель, а? — оживился бородатый.

— А как же про то, что своенравный, по своему уставу жить привык?

— Это не страшно, учудишь чего — расстреляю, — гоготнул бородатый, — если ты боец толковый так и своенравность можно потерпеть. Только вот патент на охрану ты за свой счет купить должен, у нас–то патент на семью…

— А сколько он стоит?

— Много… три тысячи.

— Нет, столько я не потяну, так что как–нибудь сам буду искать что дельное, а за предложение спасибо.

— Ну, если вдруг решишься — сообщи.

— А куда? Кому?

— Меня Тарье зовут, а сыновей Менью и Пэтью… живем в пригороде, в доме отца моей покойной жены. Жена как померла шесть лет назад, так и отец ее с горя тоже, через месяц преставился, а тут я службу в городской жандармерии закончил… продал наши комнаты в центре Латинга, да в пригород переехали, а на вырученные от продажи комнат монеты, купил я патент охранный на семью, оружия да снаряжения, лошадей хороших, да так и пошло.

До позднего вечера Кинт болтал с Тарье, хоть и собирался вздремнуть дорогой. Затемно прибыли на старый пост, переделанный под техническую станцию, конюшню, небольшой ресторанчик и гостиницу на шесть комнатушек. Кинт заплатил две серебряные монеты за постель, сырную лепешку и кружку пива, и отправился в комнату, а бородач с сыновьями поделили ночь на дежурства, поужинали и остались ночевать прямо в фургонах.

Утром снова тронулись в путь, было видно, что Тарье не выспался и немного поборовшись со сном, он сдался и уснул. До Латинга уже близко, дорога проезжая и движение по ней очень даже плотное. Постоянно навстречу попадаются обозы и одинокие повозки или всадники, а уже в полдень фургоны остановились на рыночной площади. Тарье сообщил Кинту, как его найти в пригороде, они попрощались, Кинт поймал повозку и поехал к депо, наконец–то к себе домой.

Следующие три дня Кинт прожил в маленькой комнатушке без окон и спал на огромном сундуке. Старуха Ригер любезно предоставила Кинту чулан у себя в доме, так как ремонт во флигеле еще не был закончен. Энсэ был тертым калачом, и вкладывать свои деньги в ремонт не стал в отсутствие хозяина. По приезду Кинт застал флигель в следующем состоянии — черепица заменена, рамы окон и дверь заменены, пол перестелен наполовину, а вот стены не побелены и мебели тоже не было, на одной из стен углем из камина написано: «Работы выполнены на уплаченную сумму, с тебя еще шестьдесят кестов и мы закончим за пару дней. Где найти меня, знаешь. Энсэ».

Так Кинт и сделал, после того как проницательная старуха Ригер предложила ему пожить эти три дня в чулане за пару медяков, то есть сразу же поехал к Энсэ и заплатил ему шестьдесят кестов золотом. И работа снова закипела, с утра до вечера стучали молотки, звенели пилы и шуршали рубанки, и на весь внутренний двор пахло лаком и струганным деревом. К шестидесяти кестам прибавилось еще десять, так как выяснилось, что забит дымоход, нужно менять часть кладки камина, еще Энсэ предложил сделать туалетную комнату, отгородив угол, а стоки вывести в ливневую трубу, что спускалась с крыши… Кинту идея понравилась и он согласился. Правда, воду носить придется из колодца во внутреннем дворе, но тут все так делают, в этом доме водопровода нет. Еще Кинт попросил Энсэ сделать оружейную пирамиду с парой ящиков, надо ведь где–то хранить арсенал и патроны. Соседи с любопытством наблюдали за спорой работой Энсэ и его людей и всячески намекали Кинту, что неплохо бы отметить и ремонт и новоселье, а Кинт и не был против, да и познакомиться с соседями отличный повод.

Так и вышло. Спустя три дня, после обеда, почти все соседи, не скрывая любопытства, по очереди посетили отремонтированный флигель, а ближе к вечеру во дворе были накрыты столы, за счет Кинта, естественно. Пока женская половина дома занималась подготовкой и стряпней, Кинт успел съездить на рынок и накупить целую кучу бытового барахла, начиная от матраса, подушки, постельного белья и полотенец и заканчивая посудой и масляными светильниками.

А наутро Кинт с трудом открыл глаза, от похмелья мутило и что–то мягкое и теплое давило на живот т как следствие, на мочевой пузырь…

— Ты кто? — Кинт сел в кровати и спросил рыжеволосую девушку с правильными формами и приятной внешностью.

— Тана, — девушка села напротив, не стесняясь и не прикрываясь, — уже к концу ужина ты загрустил, сидел в одиночестве, хмурился на всех, и пыхтел своей трубкой… и я… ты не сердись, я не…

— Все, все… я вспомнил… Это ведь ты тогда кричала всякие глупости, ну когда я приехал смотреть флигель?

— Да… ты мне сразу понравился.

— Вот что, Тана, все останется так, как и было раньше, ты прачка и живешь у старухи Ригер, а я живу здесь, и один.

— Конечно! Но… я ведь могу иногда приходить к тебе в гости?

— Посмотрим… А сейчас иди.

— Хочешь, я приготовлю тебе завтрак?

— Нет, спасибо, конечно, но я в кабачке при пивоварне позавтракаю.

— Ну, как знаешь, — Тана встала с постели и начала одеваться.

— Ты красивая девушка, нашла бы себе мужчину, — сказал Кинт, оценив ее взглядом — было на что посмотреть.