Прыжок Волка - Вадим Тарасенко

Локки Сарба неожиданно охватила апатия. Не хотелось ничего. Говорить, ходить, сидеть, а уж тем более думать. Это было впервые с Сарбом. До этого он не понимал, как можно не хотеть ничего делать. Как можно по утрам не хотеть делать зарядку, с удовольствием наблюдая, как вздуваются на руках, ногах, животе сильные мышцы? Как можно не хотеть сесть в кресло тренажера крейсера и с удовольствием выиграть очередной бой с компьютером, выиграть с разноцветными кругами перед глазами от перегрузок, которыми тебя подверг этот бескомпромиссный электронный мозг, выиграть с текущими по спине струйками пота? Как можно не хотеть бросить свое тело в командирское кресло настоящего крейсера и с замиранием сердца проваливаться в гиперпространственную бездну, а потом, чувствуя пустоту в желудке слышать вой сирены предупреждения атаки и молиться Всемогущему Картану, чтобы защитные экраны выдержали многомегаваттный импульс вражеских лазеров, а потом возбужденно орать, видя на экране монитора взорвавшийся человский или фроловский звездолет? И как можно не хотеть, сидя за своим рабочим столом, продумывать различные хитроумные комбинации, чтобы перехитрить врага, нанести ему максимальный урон?

А теперь бывшему директору Службы Государственной безопасности хотелось только одного — лежать в постели в сладкой полудреме, не думая ни о чем. Две недели бесконечных совещаний, ругани и «накачек» ученых ничего не дали. Прошли три дня, которые отвел Сарб ученым, чтобы те выработали общую точку зрения на причины создавшегося положения с гиперпространственными переходами и предложили путь, как из этого положения выкарабкиваться, но результата не было. Общая точка выработана не было и уж тем более не было предложено пути, как из этой ситуации выпутываться. Потом прошло еще три дня, потом еще. Результат — нулевой. До этого не боящийся любых преград, прущий на них как бульдозер, Сарб неожиданно ощутил страх. Он вдруг почувствовал себя маленьким человечком, запертым в маленькую камеру с толстыми бетонными стенами и против этих стен у него только собственная голова и кулаки и осознание того, что этого явно недостаточно, чтобы преодолеть этот монолит. Похоже, в этой камере с бетонными стенами ему суждено остаться навсегда. Даже хуже, камеру заменит один из рудников Гамеда.

Не выдержав такого нервного и интеллектуального напряжения, человеческий мозг запросил тайм-аут — на Сарба напала депрессия.

"А может просто взять, выйти на институтский двор, вскочить в флайер, рвануть вверх, а потом, вырубив бортовой компьютер и на полном форсаже отвесно, с высоты пару километров войти в землю? Нет, не дадут. Скрутят и прямиком на Гамед. Да и потом… вставать, заскакивать в пилотское кресло флайера… лень, — Сарб нехотя повернул голову и посмотрел на настенные часы. — Через час очередное совещание с этими безмозглыми идиотами, почему-то называющими себя учеными. Надо вставать и идти. И зачем? Ничего же нового они не скажут. Опять выслушивать эти бесконечные разговоры о старении Вселенной и об облаке темной материи? Не хочу! Лучше яд принять. Только где его возьмешь? Нет, Харк просто так, легко из жизни мне уйти не даст".

Мужчине неожиданно четко представилась картина. Он в роскошном президентском кабинете Харка. Тот, небрежно откинувшись на спинку кресла, сидит за столом, а он стоит перед ним, как провинившийся школьник перед учителем.

— Ну, что Сарб, я великодушно дал тебе шанс перехитрить судьбу. Ты им не воспользовался. Поэтому, увы, тебя ждет Гамед, — и охранники тут же хватают его, больно заламывают руки, а он неожиданно видит Вессу, сидящую на коленях у Харка, обнимающую его за шею и хохочущую ему в лицо.

— Локки, ты не смог перехитрить ни женщину, ни судьбу! Так зачем тебе жить?

"Врешь, перехитрю! — невесть откуда взявшаяся злость взбурлила в голове Сарба и словно мощный порыв ветра сдула с мозга липкий туман апатии. — Пусть женщину я и не смог перехитрить, но судьбу перехитрю. Я не буду заживо гнить в рудниках Гамеда!" — мужчина порывисто вскочил с постели.

"Флайер, мне нужен флайер", — казавшаяся еще минуту назад утопичной мысль о флайере, стала казаться реальной и единственно конструктивной за эти две недели.

За входной дверью Сарба, как обычно, ждало два охранника.

— Я хочу подышать свежим воздухом, — бросил мужчина и, не оглядываясь, уверенно направился по коридору, ведущему во внутренний двор института.