Судьба - Вероника Рот

АЙДЖА

– Ты должен научиться контролировать себя, – поучала нас Сифа. – Или видения овладеют тобой. Ты застрянешь в них и не будешь жить настоящей жизнью.

Мы ответили:

– Неужто это так плохо? Жить тысячу разных жизней вместо одной?

Эта женщина, которая была для нас матерью, оракулом, и в то же время незнакомкой, прищурилась. Мы отдали приказ убить ее мужа. Но мы тосковали по этому человеку. Как же странно было нести ответственность за боль и одновременно страдать от этой ответственности. Чем больше наши сущности сливались, тем более выраженными становились противоречия между ними. Но ничего не поделаешь. Противоречия существовали, и их нужно было принимать.

– Ты был создан с целью, – говорила она. – И не для того, чтобы становиться сосудом, накапливающим опыт других. Ты должен иметь свой.

Мы пожали плечами, и тут же возникли видения.

Мы в теле невысокого коренастого мужчины, который стоит у телеги, наполненной книгами. Пахнет пылью и бумагой. Перед ним возвышается книжная полка. Он кладет увесистый том на подставку, выпирающую из полки, и вбивает код в устройство, которое находится у него в руках. Подставка отвозит книгу на место – наверх и налево.

Вздыхая, мужчина направляется по проходу к окну. Город, который мы в Туве называем Шиссой, полон домов, которые парят так высоко над землей, что поля ледоцветов под ними кажутся не более чем просто пятнами краски на снегу. Такое впечатление, что дома свисают прямо с облаков. Впереди находится многоярусное ромбовидное сооружение из стекла, которое по ночам подсвечивается изнутри зеленым. По левую сторону от него стоит горбатый мамонт, излучающий мягкий белый свет, как земля внизу.

Это место прекрасно. Мы знаем это.

Мы больше не мужчина. Мы – низкорослая дрожащая женщина в жилете из прочной шотетской брони.

– Зачем они живут в этой проклятой стране? – обращается женщина к мужчине, который стоит подле нее.

Его зубы громко стучат.

– Из-за ледоцветов, – пожимает он плечами.

Женщина разминает руки, стараясь вернуть пальцам способность чувствовать.

– Тс-с, – шипит она.

Впереди шотетская женщина-солдат прижимает ухо к двери. На мгновение она прикрывает глаза, а затем отстраняется и жестом призывает остальных. Пытаясь открыть дверь, они наносят по ней несколько ударов металлическим баллоном. Замок вылетает и, отскакивая, стучит по бетонному полу. За дверью находится своего рода диспетчерская, напоминающая навигационную палубу транспортного судна.

Пространство пронзает вопль. Мы бросаемся вперед.

Мы стоим у окна. Одну руку прижимаем к прохладному стеклу, а другой отодвигаем штору. Над нами город Шисса – скопление глядящих свысока гигантов. Красочные ночи казались нам уютными с самого детства. Небо без нависающих зданий казалось пустым и скучным. Потому мы не сильно любим путешествовать.

Здания не колышутся даже при сильном ветре. Все благодаря технологиям Питы, которые удерживают их в вертикальном положении и контролируются специальными постами с земли, что находятся недалеко от полей с ледоцветами. Как все это работает, мы не понимаем. Мы – обычный рабочий с полей. После трудового дня мы еще не успели снять ботинки с шипами на подошвах, что помогали не скользить на льду. Плечи все еще ломит от оборудования, которое приходилось таскать.

Мы видим, как больница – ярко-красный куб прямо над нами – приходит в движение.

Она дрожит.

И обрушивается.

Больница падает, заставляя нас охнуть. Кажется, что она опускается медленно, словно в ведро с водой, хотя этого просто не может быть! В воздух взлетают снежинки, и здание встречается с землей.

Мы – ребенок на больничной койке. Наше тело короткое и худое. Волосы липнут к затылку, ведь здесь жарко. Наша кровать с бортиком, словно мы – дитя малое и можем упасть во время сна.

Вдруг кровать дергается. Мы вздрагиваем и хватаемся за перегородку. Но только движется не кровать, а пол! Он прямо улетает из-под нас вниз. За окнами проносится город, а мы цепляемся за бортик, стискивая зубы…