Взлет и падение ДОДО - Николь Галланд

– Вы делаете водонепроницаемые бочонки? – спросила я.

– Могу, – не поднимая головы, ответил он. – А тебе что надо?

– Упаковать вот эту вещь, – ответила я, показывая книгу.

Бочар поднял голову. Он был приятной наружности, примерно одного сложения с Тристаном, и, в отличие от всех встреченных здесь мужчин, держался как человек, который в ладах с собственным телом. Он мельком глянул на книгу, потом на меня и задержал взгляд, изучая – нет, не мое лицо, а меня всю, так что захотелось съежиться. Потом он тряхнул головой, встретился со мной глазами и сказал:

– Так что?

– Мне надо упаковать ее в водонепроницаемый бочонок, – сказала я. – Мой хозяин в Бостоне велел.

– Твой хозяин в Бостоне. Это та книга, о которой все говорят? – без особого интереса спросил бочар.

– Первая книга, отпечатанная в Америке, – ответила я и, сознаюсь, ощутила (и ощущаю до сих пор) благоговение от этой мысли.

Он пожал плечами:

– Хорошее дело для тех, кто читать умеет, но для общего блага совсем не то, что первая мукомольня или первая кузня.

– Верно, – согласилась я.

Бочар отложил тесло, протянул руку.

– Дай-ка глянуть на твое сокровище.

Я вошла с улицы во двор (по правде сказать, особой разницы между ними не было). Бочар протянул мозолистую ручищу и взял книгу.

– Для восьмигалонного бочонка маловата, – пробормотал он себе под нос и посмотрел на меня. Что-то слегка изменилось в его взгляде – как прежде у дядюшки Григгза, паромщика и печатника. Может, пуритане всегда так смотрели на женщин. А может, мне со страху мерещилось. – У меня нет бочки такого размера, но есть бадейка с крышкой, которую я могу переделать для твоих нужд.

– Благодарствую, – сказала я. – Если вы уверены, что она не пропускает воду.

– Можешь бросить ее в океан, и через сто лет в ней будет так же сухо, – с беспечной уверенностью пообещал он.

– Наверное, мне надо во что-нибудь завернуть книгу, чтобы углы не побились.

– У меня в лавке есть войлок обручи смазывать. Заверни в него, хватит.

– Еще раз благодарствую, – ответила я, немного смущаясь от пристальности его взгляда.

Он посмотрел на бочку, над которой работал, решил, видимо, что она может немного обождать, оглядел двор, нашел бадейку с крышкой и бросил томик внутрь без всякого почтения к его материальной или духовной ценности.

Потом принес войлок, выбрал среди обручей маленький и ловко прибил крышку так же плотно, как донце бочки. Я любовалась его ладной фигурой и красивым лицом – мне было странно, что они произвели на меня такое сильное впечатление, – и одновременно гадала, как буду расплачиваться. У меня был только белый вампум матушки Фитч. Я читала, что он ценится меньше лилового, но этим мои познания ограничивались. Я даже не знала, дороже он свинцовой пули или дешевле.

Бочар кончил работу и протянул запечатанную бадейку. Я благодарно улыбнулась и хотела уже ее взять, но бочар поднял ее над головой.

– А теперь будем рассчитываться, – сказал он. – Какие у тебя деньги?

– Только вот, хозяин дал. – Я достала из мешочка вампум и протянула ему.

– Красивая бусина и хорошее начало, но моя работа стоит больше.

– У меня больше ничего нет.

– Ну конечно же, у тебя кое-что есть, – произнес он тихо и многозначительно.

У меня мурашки побежали по коже.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Еще как понимаешь, – ответил бочар, глядя на меня в упор.

И прежде чем я успела отскочить, он свободной рукой обхватил меня за ребра. Я машинально попыталась вырваться, но бочар держал крепко.

– На этом теле корсета нет; я и так бы сказал по твоей осанке.

Я поежилась и вновь сделала попытку вырваться, но он обхватил меня еще крепче.

– Твой хозяин отправляет тебя по своим поручениям, незашнурованную, и денег дает мало. Думаешь, я не знаю, что это значит?

– Мой корсет порвался, – сказала я, лихорадочно соображая. Больше всего мне хотелось огреть его лопатой и убежать, но тогда книга осталась бы у него! Надо бы как-то выманить книгу!

Бочар только расхохотался.

– Отчего у девушек рвутся корсеты? Не твой ли хозяин его порвал? Уверен, ему понравилось.

– Вы неверно истолковали…

– Не бойся, – весело отвечал он, – я не донесу на тебя преподобному Шепарду. Но твой хозяин велел тебе быть щедрой в обмен на мою щедрость. По счастью, я на такой обмен охотно соглашусь.

Он притянул меня ближе к себе и обвил рукой мою талию.

Я уперлась ладонью ему в грудь, чтобы оттолкнуть нахала, но он воспринял это как ответную ласку и обрадовался. Я поняла, что из этой неприятности не выкрутиться, значит, надо обратить ее себе на пользу.

– Ты верно угадал, – обреченно проговорила я.

Он улыбнулся еще шире.

– Отлично.

– Но только, – продолжала я, стараясь говорить спокойно (лучше, конечно, было бы придать голосу зазывность, но этого совесть уже не позволила), – мне надо выполнить срочное поручение, а вам – закончить бочку. Дайте мне бадейку, и я вернусь через час, и тогда смогу быть… щедрой.

Улыбка бочара немного померкла.

– Сперва ты будешь щедрой, потом отдам бадейку, – победно объявил он.

– Она нужна для моего поручения. Но я оставлю вам бусину вампума и маленький задаток.

Я оглядела улицу – она была пуста. Тогда, понимая, что это глупо – но необходимо, – я нагнулась и приподняла подол. Можно было не говорить ему, чего недостает – чулок и нижней юбки. Вряд ли он часто видел женские щиколотки, а уж тем более икры, я же показала ему ногу до колена. Бочар тут же притянул меня к себе; сквозь одежду чувствовалось, как у него встает. Я изобразила улыбку. Он больше не казался мне красавцем.

– Мне приятно будет расщедриться для вас, – шепнула я и поцеловала его в щеку. Буэ.

Бочар так расцвел, что я даже испугалась: неровен час он в меня влюбился. Ответив на мой поцелуй, он отпустил меня и сказал строго:

– Только чтоб точно вернулась.

– Душой клянусь.

Он отдал мне бадейку. Я поблагодарила его улыбкой и быстро пошла прочь. Сердце стучало так, что я чувствовала его пульсацию в горле.

Читатель, по счастью могу сообщить тебе, что следующий этап моего задания обошелся без происшествий, хотя жара меня, конечно, заколебала утомила. Мне надо было пройти по Уотертаунской дороге (теперешней Массачусетс-авеню) до определенного поворота, где она пересекала ручей, и дальше вдоль него до валуна. Проще простого. Удивительно было узнать валун в мире, где все остальное было таким непривычным.