Спецназ Ивана Грозного. Клад тверских бунтарей - Александр Тамоников

Савельев снял суму с провизией со своего коня, передал Баймаку и сказал:

— Возьми, дорогой ты мой басурманин. Лишним не станет.

— Благодарствую, князь. Хлеб лишним никогда не бывает.

— Поехали мы.

— Погоди, Дмитрий Владимирович. А что нам делать, коли случится так, что Меченый, Воронов и разбойники из леса тут объявятся, а отряда еще не будет в осиннике? Такое тоже может статься.

— Вряд ли. Но ты прав. Коли так произойдет, посылай Ильдуса к Бессоновым. Они заберут Горбуна, которого я отрядил стеречь Кубаря с подельниками. Тогда вам пятерым придется брать Меченого, Воронова и старшего среди разбойников, вышедших из леса. Остальных дозволяю бить до смерти, но этих обязательно брать живыми. Вы справитесь.

— Если из леса выйдет не десяток разбойников, а боярин не возьмет с собой пять-шесть охранников, то справимся.

— Десятку разбойников при передаче сокровищ делать нечего. Думаю, короба будут на коне, при них один или два человека. Вне леса у Меченого людей нет. А Воронову брать охрану не стоит. Ему лишние свидетели ни к чему. Он возьмет с собой только возницу и от силы пару верных холопов.

— Тогда и разговора нет.

— Все. Поехали мы с Рябым. Нам надо побыстрее вернуться в Тверь.

— Удачи, Дмитрий Владимирович.

— И вам того же. До встречи. — Баймак словно леший, без единого звука исчез в кустах.

Воевода особой дружины и его ратник двинулись к осиннику. Горбун сидел на поваленном дереве, жевал корку хлеба, запивал эту нехитрую еду родниковой водой. Кубарь и его подельники лежали пред ним, крепко связанные, и с каким-то животным страхом поглядывали на ратника.

Горбун встал, когда к нему подъехали князь и Рябой.

— А где Балаш? — спросил Савельев.

— К Бессонову пошел.

— Зачем?

— Сапог у него порвался, а Гордей Никодимович — человек запасливый, у него всегда вторая пара найдется. Да уже доложен вернуться.

Вскоре в осинник действительно подошел Балаш в новых сапогах.

Савельев отвел Горбуна в сторону и заявил:

— Слушай меня внимательно, Осип.

— Да, князь, слушаю.

Воевода особой дружины досконально объяснил ратнику, что тому следовало делать. Он упомянул и об охране несостоявшихся грабителей и убийц, и о действиях вместе со служивыми татарами.

— Это вряд ли произойдет, — заметил он. — Но если вдруг приключится, то от тебя, Осип, будет зависеть многое.

Ратник кивнул на шестопер и сказал:

— Вот эта вещица еще ни разу меня не подводила.

— Ты гляди, не особо размахивай ею. А то раздробишь головы Меченому, Воронову или старшему разбойнику, вышедшему из леса. Эти людишки нужны нам невредимыми, разговорчивыми.

Горбун усмехнулся и сказал:

— Этим приложу тихонечко, так, чтобы черепа не проломить. За руки и ноги не ручаюсь, а головы целыми останутся. На других негодяях отыграюсь.

— Как бы они на тебе не отыгрались, Осип.

— Нет. Я везучий.

— Скажи еще, что заговоренный. Только вот в походе против мурзы Захира был ранен именно ты, а не кто-то другой.

— Случай. Ранили же, не убили. Это не в счет.

— Но ты все понял?

— Да, воевода, — ответил Осип, кивнул в сторону пленников и спросил: — А этих тут без присмотра оставить?

— Связал крепко?

— Не развяжутся.

— А коли поможет кто со стороны?

— Тоже не получится. Узлы хитрые, резать их несподручно, вены заденешь. Никуда не денутся. Если что, я могу их в яму кинуть, в пасти кляпы забить, сверху хворостом да ветками забросать.

— На это время понадобится.

— Так я заранее сделаю.

— Делай. Еды вам хватит на два-три дня?

— Хватит своей. Да и у разбойников кое-что осталось. Вот я только одного не пойму, Дмитрий Владимирович. На что они тебе? Ладно, гонец боярина. Он что-то знает. А подельники его?

— Они тоже могут пригодиться.

— Тебе виднее, воевода.

— Все, Осип, мы поехали.

— Счастливой дороги.

Дмитрий еще раз заехал к Бессонову и предупредил его, что делать по вызову служивых татар.

После этого небольшой отряд, где-то потерявший одного ратника, по берегу реки доскакал до Твери и чрез Тьмацкие ворота вернулся в кремль.

Там вовсю шла подготовка к выезду на Москву. По-прежнему вертелись у дворца боярин Воронов и другие местные вельможи. Ратники смазывали колеса повозок, чистили коней, точили оружие.

Савельев отпустил дружинников и прошел в свои палаты. К нему сунулся было Воронов. Но Дмитрий не принял боярина, сослался на головную боль.

Оставшись один, князь принялся обдумывать план предстоящих действий. В основном второй и самой главной их части. Он решал, как выманить из леса всю шайку вместе с иконой.