Завтрашний день кошки - Бернард Вербер

– Привет, Ганнибал.

Зверь застыл на месте, немного дольше задержал на мне свой взгляд, выбрал пса поменьше, которого он еще не успел основательно порвать зубами, и бросил мне.

Вероятно, решил, что я выпрашиваю у него еду.

– Спасибо.

Я немного поела (хотя с летучей мышью в желудке и не чувствовала голода).

– Попытайся еще, – гнул свое Пифагор, – у тебя должно получиться.

Благодарю вас, Ганнибал, за наше спасение.

Я прилагала все усилия, чтобы мой голос звучал как можно серьезнее, потому что была уверена, что лев меня понимает. Но он, не оборачиваясь ко мне, лишь продолжал громко чавкать.

В этот момент из близлежащей рощицы вынырнули два десятка изголодавшихся кошек.

Они уставились на нас, подошли ближе и набросились на собачьи останки, которыми лев пренебрег. При виде этой толпы своих жалких собратьев он презрительно рыгнул, повернулся и исчез в тумане – точно так же, как и появился.

– Мои догадки подтвердились, – сказал Пифагор, – здесь прячется много наших.

– А Анджело?

– Сейчас я открою в Интернете карту и точно установлю, откуда идет сигнал с его маяка GPS.

Пифагор закрыл глаза и сосредоточился. Я увидела, что экран смартфона у него на спине зажегся, на нем появились разноцветные линии и зоны. Наверное, это и есть штуковина, которую сиамец назвал картой. Замигала красная точка. Все понятно, экран смартфона показывает то, что видит Пифагор. Проблема лишь в том, что я не знаю, как эти образы интерпретировать.

Пифагор открыл глаза и заявил:

– Он рядом, бежим.

Обогнув стаю голодных кошек, мы вошли в Булонский лес. В тот самый момент, когда наши лапы ступили на эту неизведанную для нас территорию, туман рассеялся и в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь густую листву, мы увидели многочисленных соплеменников, дремавших на ветвях деревьев. Большинство из них выглядели вялыми, их лапы безжизненно болтались в воздухе.

– Кажется, я понял, почему они сюда пришли, – вздохнул мой спутник. – Лес – одно из очень немногих мест, где нет ни канализационных коллекторов, ни сточных канав, ни выходов из метро.

По мере продвижения вперед нашим взорам представали в листве уже не десятки, а сотни кошек.

Ноздри щекотали запахи грибов, коры, корней и влажной земли. Это место вызывало в моей душе восторг. Каждая клеточка тела будто напоминала, что наши предки всегда жили в подобном окружении. Лес излучал волны, воспринимаемые моим разумом в виде вращающихся завитков жизненной энергии; в каждом его уголке могущественные силы природы находили свое выражение. Я на мгновение закрыла глаза, и мне вдруг показалось, что вокруг все лучится ярким светом. В земле копошились черви, муравьи и слизняки, в воздухе носились бабочки, птицы и мошки – эту живность я чувствовала всем своим естеством. Деревья казались мне длиннорукими великанами, так и приглашавшими на них взобраться. Под порывами ветра танцевали их ветки и пели листья.

Здравствуйте, деревья.

Я подошла к ближайшему из них и погладила когтями кору.

И ты здравствуй, клен.

Перешла к другому, потом еще и еще.

Здравствуй, ясень. Здравствуй, береза.

Я потрогала их все, но самой приятной на ощупь оказалась береза, податливая и мягкая под шершавой корой.

Завидев в траве маргаритку, я попробовала ее на вкус.

Здравствуй, цветок.

Но головка маргаритки поникла, а из стебля стал вытекать белый сок. Вероятно, это был ее ответ. Любопытно: оказывается, деревья общаются на языке жидкостей. Я лизнула жидкость, но тут же выплюнула, потому что она показалась мне горькой.

Прости, маргаритка, но я тебя не поняла.

Потом я вслед за Пифагором потрусила к небольшой группке наших спящих собратьев.

И увидела среди них моего рыжего котенка.

Анджело был занят тем, что сосал грудь у черной кошки с большими желтыми глазами.

Я позвала его, но он, завидев меня, лишь тихо, презрительно мяукнул и вновь прильнул к соску незнакомки. Если даже мой собственный ребенок предпочитает эту даму собственной матери, то я действительно не умею ни с кем общаться. Я заурчала. Анджело в ответ недовольно зарычал.

«Да, Натали явно пощадила не самого лучшего моего ребенка», – сказала я себе.

– Здравствуйте, сударыня, я мать этого котенка, – обратилась я к черной кошке.

– Ах, замечательно, я подобрала его, он был так голоден, – ответила она. И подтолкнула Анджело ко мне.

Тот недовольно мяукнул. Я подставила ему под мордочку соски, и Анджело, узнав наконец знакомый запах, соизволил проявить к ним интерес. Это тут же принесло мне облегчение, потому как соски на концах к тому времени стали болезненно трескаться.

– Что за кошки собрались в этом лесу? – спросил Пифагор.

– В большинстве своем это наши собратья, оставшиеся без слуг, – ответила черная кошка. – Поскитавшись по городу и поняв, что там очень опасно, они стали стекаться сюда, в лесистую местность, показавшуюся им более гостеприимной.

– Меня зовут Пифагор, а это Бастет.

– Очень приятно, Эсмеральда.

– Как ты здесь оказалась, Эсмеральда?

– Моя служанка была певицей. Мне очень нравилось вместе с ней мяукать. Когда беспорядки и грабежи докатились до нашего дома, она хотела бежать на машине вместе со мной и моим котенком, но вскоре нас остановили вооруженные, враждебно настроенные люди. Все они были с длинными бородами и в зеленой одежде. Служанку и моего котенка убили, но мне удалось спастись. Потом я долго бродила по улицам города, подвергаясь нападению полчищ крыс. В какой-то момент, пытаясь найти убежище, я наткнулась на изголодавшегося рыжего котенка, забившегося в сточную канаву, и, вполне естественно, предложила ему своего молока. После этого мы с ним больше не расставались. Потом повстречали наших собратьев, которые и поведали нам о сообществе бродячих кошек к востоку от города. Я решила направиться к ним. А вы? Какова история ваших скитаний?

– Почти ничем не отличается от вашей, – ответила я, дабы избавить ее от дальнейших расспросов.

Анджело по привычке меня укусил. Теперь к его неблагодарности прибавилась еще и неловкость, но я была так счастлива обрести сына вновь, что злиться не стала.

Поскольку вчера вечером мы поужинали, я немного набралась сил, и молока у меня, вероятно, было больше, чем у этой черной кошки. Обвинять Анджело в том, что он не чувствует родственных уз, было совершенно бесполезно – он всегда выбирал там, где погуще и пожирнее.

– Нас атаковала стая собак, и спаслись мы только благодаря льву Ганнибалу, – решил подвести итог разговору Пифагор. – Вы его знаете?