Эпицентр Тьмы - Борис Орлов

Пленный оклемался только к вечеру. К допросу приступили неторопливо и вдумчиво. Лжеследопыта, парня двадцати пяти — тридцати лет, раздели и привязали к обломку бетонного столба. Затем Степа Рогозин, демонстративно поигрывая штык-ножом, спросил душевным ТОНОМ:

— Сам начнешь говорить или мне тебе для начала яйца отрезать?

Пленник раскололся сразу. Полностью. Как говорят профи, «до самой жопы».

Мы выяснили, что зовут его Тарму Таммерк и он наемник из частной армии эстонского барона из Выру. И основной их задачей до последнего месяца были рейды на территорию Тверской и Пионерской республик. За рабами. Но месяц назад их скопом, вместе с бароном, наняла неназываемая спецслужба скандинавов и отправила в глубокий поиск на юго-восток. По пути они перехватили отряд пионеров и, воспользовавшись все той же байкой про следопытов, неожиданно напали и перебили всех.

Кивком приказав Рогозину продолжать, я отошел и прилег. Сидеть уже было невмоготу — боли в спине адские. Похоже, что одной инъекции на два дня мне теперь мало — пора переходить на ежедневные уколы. Мало, мало у меня времени осталось…

Анька Семенова поднесла кружку горячего сладкого чая и предложила помассировать плечи. Я мельком поймал ревнивый (неужели и она?) взгляд Панкратовой, но промолчал, с благодарностью приняв угощение и массаж.

Через три часа допроса Степан подошел ко мне:

— Товарищ командир. Он выжат досуха. Больше ничего не знает.

Рогозин разворачивает блокнот и начинает доклад. Оказалось, что основной задачей наемников было дождаться в определенной точке пролета вертолета Ми-8 с опознавательными знаками Тверской республики и сбить его. Для чего им и выдали ПЗРК. Кто должен лететь в этом вертолете и зачем это нужно нанимателям, Таммерк не знал. Пионеры им подвернулись совершенно случайно. И лезть в разрушенную Москву наемники первоначально не собирались. Просто нашли у пионеров приказ и сопутствующие материалы, ну и решили заскочить на денек — проверить. Тем более что до «Дня Д» и «Часа Ч» (время пролета нужной цели) оставалась целая неделя.

— Координаты контрольной точки он указал. Это рядом с Вязьмой.

— Странно, а что может понадобиться в Вязьме следопытам? — удивился я. — У них не так много вертолетов, чтобы гонять их, к примеру, на рыбалку.

— У нас есть сведения, что в Вязьме находится некий самобытный анклав, — задумчиво сказал Рогозин. — Безусловно, они нам не враги, но есть у них определенные особенности, не позволяющие однозначно причислить их к союзникам.

— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался я. — Рассказывай, что это еще за самобытный анклав!

— У них там перекосы, похожие на пионерские, — осторожно подбирая слова, ответил Степан. — Они там социализм строят. Нас, тех, кто на Юге, называют «отказниками».

— Занятно… — хмыкнул я. — Неплохо бы было с ними пообщаться на досуге. Как, говоришь, они себя называют?

— «Колхозниками» они прозываются, — усмехнулся Рогозин. — А анклав — колхоз имени Сталина!

Я не удержался и захохотал в голос. Да уж… как там, еще в бытность мою звеньевым в Пионерской республике, на политинформациях называли таких? «Идейно близкими»? Ладно, доложу руководству, а дальше пускай они сами решают… Если я вообще доберусь до этого самого руководства…

— Мне еще вот что интересно, Степан: эта банда сюда из самого Выру приехала… Семьсот километров по прямой… Сколько времени они потратили, ты этого… Таммерка спросил?

— Конечно! Две недели они добирались! А планировали добраться за три! Пришли со значительным опережением графика движения.

— Ну, допустим… А как они водные преграды преодолевали? Возле Пскова все мосты разрушены. Да и здесь… ты сам видел. Что там по пути следования из рек?

Рогозин торопливо достал крупномасштабную карту и начал перечислять, водя по ней пальцем:

— Великая, Волга, Шоша… И мелких рек полно!

— Сейчас все мелкие стали крупными. Мне еще лет пятнадцать назад знающие люди говорили, что из-за взрывов что-то там в почве нарушилось. Поэтому на севере повсеместное заболачивание и реки стали полноводными. И Москва-река… Ты ее вчера видел? Сколько она в ширину примерно?

— Ну, метров триста-триста двадцать!

— Во-о-оот! — протянул я. — А была, насколько я помню, — не больше ста!

— Так вы, тащ командир, к тому ведете, что наемникам кто-то помог реки форсировать? — догадался Рогозин.

— Именно! — кивнул я. — Кто-то им маршрут подготовил, удобные дороги показал, места переправ. Иначе они сюда не две недели, а два месяца бы добирались! Ты Таммерка про проводника спрашивал?

— Спрашивал! — обиженно вскинулся Степан. — Не было у них проводника. А вот про помощь на маршруте я, каюсь, не спросил. Так и мне это вроде как-то и ни к чему — не наша зона ответственности!

— Это зона ответственности следопытов! — подтвердил я. — Но сам посуди — неужели они откажутся от информации про действующую на их территории разведывательную сеть, позволяющую обеспечить быструю переброску довольно крупных вооруженных отрядов? Конечно, не откажутся! И за эту информацию мы можем получить много всего интересного. Начиная от той же информации и заканчивая банальными, но жутко необходимыми патронами! Понял? Так что иди, потряси этого Таммерка еще.

— Товарищ командир, так он… того… кони двинул, — виновато опустил голову Рогозин.

— Рано ты его, Степа, в расход вывел! — попенял я.

— Так это не я, тащ командир! Он сам! Сидел-сидел… потом вдруг — брык! Голова на плечо свалилась! Я подумал, что он сознание потерял или прикидывается. Отвязал его от столба, а он уже и не дышит, и кровь из ушей и носа идет. Наверное, последствия контузии…

— Жаль, очень жаль… Хрен с ним! Не жили богато, не стоит и начинать… Проверь-ка ты сегодня посты, а то, не ровен час, недобитки к нам полезут. А они ребята опытные — возьмут наших мальков в ножички, те и пикнуть не успеют.