1971. Восхождение - Евгений Щепетнов

– Хмм… слышал – признался Татаринцев – мне даже книжку его подарили на двадцать третье февраля. Очень модный писатель, известный. Говорят – его собираются за границей издавать, вроде как даже в газете об этом писали. И что, это был точно он?! Не верится мне! Известный писатель машет кулаками, как боксер-олимпиец! Не верю! Что там у него в биографии? Проверили?

– А что в биографии… нет ничего в биографии! На книжке написано, не читал? Там сказано, что Карпов сам не знает, кто он такой и откуда взялся! И что нашли его на дороге, и он ничего не помнит! Так что может и боксер – почему бы и нет? С таким-то отсутствием памяти! Ну так что будем делать, Семен Викторович?

– Ехать надо к этому Карпову, и трясти! Перед законом все равны!

– Ага… все! – саркастически заключил Кузовлев – Ранее некуда! Как бы нам не нарваться на неприятности!

– Трусоват стал на старости лет, да? – хмыкнул Татаринцев – «Хулиганка» на Карпове уже есть. Хачиков бил? Бил! Мажоров долбил? Долбил! Упрячем его в камеру, а там уже и попробуем его потрясти. Не верю я в стойкость интеллигенции! Девицу – выяснили, кто такая?

– Нет. А чего нам девица? Только если как свидетель. Только она точно не будет на своего любовника свидетельствовать.

– Любовника? А откуда знаешь? Может просто случайная?

– Халдеи сказали. Мол, она смотрела на него так, будто щас из трусов выпрыгнет. И он так же на нее глядел. Точно – любовь у них. В общем – пробили мы по картотеке его адрес. Прописан он у метро «Динамо». Ездили туда. В квартире бригада работает, строители. Сказали, что сам он сейчас в Доме творчества, в Переделкино. Туда не поехали – без твоего приказания мы к Карпову не подойдем. Мне хватило дерьма после того… композитора хренова! Такая вонь поднялась – до сих пор отдышаться не могу. Прикажешь, официально – «задержать Карпова!» – мы его и задержим. Только вот прости, Викторыч, я сам по себе к нему не сунусь. До пенсии хочется доработать без особых проблем. Немного уже осталось.

– Ой, да не прибедняйся ты! Смотри-ка, какой испуганный стал! Рожи мне тут корчишь! Когда я вас без защиты оставлял? Было такое? То-то же! Всю жизнь прикрываю вас, залетчиков! Будет тебе приказ, будет… и от следователя будет поручение – задержать и доставить. В общем – зад прикроете… умники!

– Вот это другое дело! – довольно кивнул Кузовлев – Вот это – по-нашему! Пистолеты брать? Мы может его голыми руками и не возьмем! Стрелять придется!

– Чокнулся, что ли? – заволновался Татаринцев – Расстрелять из пистолета безоружного писателя?! Да нас нахрен порвут! Растопчут! Два мордоворота какого-то интеллигента задержать не смогли! Совсем ты спятил! Мне проблемы не нужны! То, что это он грохнул метровских ментов – только догадки, умозаключения! А у нас на него ничего нет!

– Викторыч, ты хочешь и рыбку съесть, и на хрен сесть! – мрачно заметил Кузовлев – Какого черта тогда брать этого парня, если у нас на него ничего нет?! Смотри, что получается – хачиков взяли с ножами на кармане, они первыми напали на парочку – известного писателя и его красавицу– девицу. Он отбился, обратил их в бегство! И замечу – никого не убил! Просто морды начистил! Да ему орден за это надо вешать!

– Сутулого! Орден Сутулого! – мрачно заметил Татаринцев.

– А с мажорами как вышло? Они вообще-то похищали человека! Девушку пытались похитить, и возможно – изнасиловать! А потом стали ее бить и набросились на мужика! И только потом он им навалял – есть на то свидетель! И свидетель молчать не будет – морячок дальнего плавания, мужик резкий и крутой. Он так сказал – я сам пойду в ментовку и сдам этих козлов – если кто-то попробует мужика закрыть. Мужик – герой! И после этого ты рассчитываешь писателя закрыть? У таких известных личностей обязательно найдутся защитники. Лучшие адвокаты! И просто люди с самого верха. И зачем нам лезть в эту кашу? И кстати – на самом деле, с чего ты вдруг решил, что мужик причастен к убийству ментов? Потому что десять человек за один вечер уронил? Несерьезно.

– Несерьезно, несерьезно… а что – серьезно?! – рявкнул Татаринцев, прекрасно понимая, что Кузовлев прав практически во всем. И что версия не то что сыплется на части, она вообще не выдерживает ни малейшей критики – Что-то надо делать! Поезжайте к этому чертову писателю, и поговорите с ним! Жестко поговорите, угрожайте, пугайте, ну не мне вас учить! Может, поплывет! А если жалобу напишет – так как-нибудь отмажу. Мол, перепутали! Обознались! Приносим свои извинения! А вдруг прокатит?! И вдруг он начнет совершать какие-то ошибки, заволнуется, и… ну не знаю, не знаю я! Вот чувствую – это он, и все тут! Рыльский, ты чего молчишь?! Он это, или не он?!

– Он. Я думаю, что – он – загудел Рыльский – Только интуицию к делу не пришьешь. Сам не признается – тогда дохлый номер. Да и признается… на суде все равно может сказать, что Андрюха его запугал, обещал ливер вырвать. Вот он и подписал признание – под давлением. В общем, так – она видимость. Пустяшная, пустая работа.

– Если Карпов сознается – не пустяшная! Отправим дело в суд, а суд пускай и решает! У нас оправдательных приговоров – хрен, да маленько. Практически нет! Наш гуманный советский суд всех на нары гонит, только дай ему повод. И родители мажоров поднажмут… может и выгореть. Вы только с него признание добейтесь, а там видно будет. Только вот что… не в Доме творчества. Когда он оттуда собирается уезжать? Узнали?

– Через неделю – пожал плечами Кузовлев – Бригадирша строителей сказала. Что через неделю приедет – договор у них, чтобы стройку за это время закончить, иначе штраф. Вот так…

– Ну вот через неделю его и навестите. Похоже, он один живет? Вот и отлично, никто не помешает. Все, шагайте! Работайте! Дел невпроворот! И это… молодцы! Раскрыли за один день – просто шерлохомецы, и никто другой!

Опера улыбнулись, ничего не ответили и пошли на выход. Когда дверь за ними закрылась, Татаринцев откинулся на спинку стула и крепко задумался – а оно ему надо? Может правда взять, и уволиться? Зовут ведь завгаром в таксопарк, и деньги будут, и покоя больше! Галя запилила – «когда на дачу поедем?!» Выслуга для пенсии уже есть… может, хватит? Он свое отбегал. Пусть другие теперь болеют душой, ищут злодеев! Зачем ему лезть в это дело? Ментов метровских грохнули – так картинка вырисовывается очень мутная! Похоже, что за дело их грохнули! Так почему он тогда все еще землю роет? Неужели только из-за повисшего на шее «висяка»?!

Татаринцев вздохнул, полез в сейф, достал початую бутылку водки, налил полстакана и медленно, цедя сквозь зубы, выпил. Даже не поморщился, как воду. Посидел еще минут пять, чувствуя, как в желудке растекается благословенное тепло и отпускает, расслабляются напряженные нервы, и начал собираться. Сегодня он вернется домой пораньше – как и обещал жене. И хотя бы раз выполнит свое обещание!

Неприятности начались под вечер. Нет, не так – неприятности начались гораздо раньше, когда я вдруг решил нарядить Нину в красивое платье и отправиться с ней в ресторан! Но узнал я о продолжении вчерашних неприятностей именно под вечер, когда сидел и настукивал по клавишам, начав писать первую книгу серии о мальчике Гарри Голдмане. Да, я не стал его называть Поттером. Пусть будет Голдман. Звучно, и красиво – не то, что «горшечник». Пришлось менять имена и всем остальным героям книги. Глупо, наверное, ведь о Гарри Поттере сейчас и слышать никто не слышал, авторше пока что лет пять от роду, но… вот замкнуло меня на этом деле, и все тут! Сменил имена – и вроде как не воровал чужую идею.