Звёздные Войны. Трилогия о Трауне. Книга 2. Возрождение тьмы - Тимоти Зан

Просыпаясь, Лея первым делом почувствовала запах — похожий на запах дыма, напоминавший о лесных кострах эвоков на Эндоре, но чуть более резкий и острый. И еще этот теплый, домашний аромат напомнил ей о вылазках на природу в детстве на Алдераане.

А потом она вдруг вспомнила, где находится, и открыла глаза...

Оказалось, что она лежит на грубом тюфяке в углу общественной пекарни ногри — там же, где заснула прошлой ночью.

Лея села, облегченно вздохнув и вместе с тем испытывая легкое чувство стыда. Она вдруг поняла, что после неожиданного ночного визита гранд-адмирала отчасти ожидала проснуться в камере на звездном разрушителе. Похоже, она недооценила способность ногри держать свое обещание.

У нее заурчало в животе, напоминая, что она давно не ела; чуть ниже толкнулся один из близнецов, тоже напоминая о себе.

— Ладно, — вздохнула Лея. — Намек понят. Пора завтракать.

Достав из сумки энергетический батончик, она откусила от него, оглядываясь по сторонам. Двойной тюфяк у стены возле двери, разложенный для Чубакки, был пуст. На мгновение у нее вновь мелькнула тревожная мысль, но, сосредоточившись с помощью Силы, она поняла, что беспокоиться не о чем. Чубакка был где-то рядом, и ничто не указывало на какую-либо опасность. «Расслабься», — строго приказала она себе, достала из сумки чистый комбинезон и начала одеваться. Кем бы ни были эти ногри, их никак нельзя было назвать дикарями. Они отличались своеобразным благородством и не выдали бы ее Империи — по крайней мере, не выслушав ее.

Проглотив остатки батончика, Лея закончила одеваться, как всегда проверив, что пояс не слишком давит на постоянно увеличивающийся живот. Достав из-под тюфяка световой меч, она пристегнула его на видном месте сбоку. Для Хабараха, как она помнила, оружие джедаев служило еще одним подтверждением, что она именно та, за кого себя выдает; она надеялась, что и остальные ногри будут реагировать точно так же. Подойдя к двери пекарни, она проделала несколько джедайских успокаивающих упражнений и вышла наружу.

На лужайке перед дверью играли надувным мячом трое малышей-ногри; на их светло-серой коже в ярких лучах утреннего солнца блестели капли пота. Лея поняла, что солнце будет светить недолго: с запада в сторону восходящего светила двигались сплошные темные тучи. Что ж, оно и к лучшему: толстый слой облаков помешает телескопам звездного разрушителя наблюдать за селением, а также выделить инфракрасные сигнатуры, которые излучали они с Чубаккой.

Снова взглянув на детей, Лея увидела, что те прекратили игру и выстроились перед ней в ряд.

— Привет, — сказала она, пытаясь улыбнуться.

Стоявший посредине детеныш шагнул вперед и неуклюже опустился на колени, подражая уважительному жесту взрослых.

— Мал’ари’уш, — мяукнул он. — Миш’хара исф чрак’ми’сох. Мир’ес ха.

— Угу, — ответила Лея, отчаянно жалея, что с ней нет С-ЗРО. Она уже подумала было рискнуть и вызвать его по комлинку, когда детеныш заговорил снова.

— Пхриветхствую тхебя, мал’ари’уш, — произнес он на исковерканном, но понятном общегалактическом. — Майтрах ждхет тхебя в дукхе.

— Спасибо, — с серьезным видом кивнула ему Лея. Прошлой ночью они стояли на страже у дверей, а сегодня утром официально ее приветствовали. Похоже, дети-ногри рано знакомились с ритуалами и обязанностями, свойственными их культуре. — Проводи меня к ней, пожалуйста.

Детеныш вновь уважительно поклонился и, поднявшись на ноги, направился к большому круглому строению, рядом с которым прошлой ночью приземлился Хабарах. Остальные двое расположились по обе стороны от Леи, и все последовали за ним. Лея то и дело поглядывала на них, удивляясь их светлой коже. Кожа Хабараха имела серо-стальной цвет, а у майтрах она была намного темнее. Принадлежали ли ногри к нескольким различным подвидам? Или потемнение кожи — естественная часть процесса старения? «Надо будет спросить Хабараха, когда представится возможность», — отметила она про себя.

При дневном свете дукха выглядела намного замысловатее, чем казалось Лее. Колонны, расположенные через каждые несколько метров вдоль стены, похоже, состояли из цельных кусков древесных стволов, очищенных от коры и отполированных до цвета черного мрамора. Мерцающую древесину, составлявшую остальную часть стены, примерно до половины высоты испещряли сложные узоры. Подойдя ближе, Лея увидела, что окружавшая здание металлическая лента под самой крышей тоже украшена узорами, — ногри явно верили в сочетание функциональности и искусства. Все сооружение имело около двадцати метров в поперечнике и четырех в высоту, еще три или четыре метра приходилось на коническую крышу. Интересно, подумала Лея, сколько еще колонн им пришлось поставить внутри, чтобы ее поддерживать?

По бокам от высоких двухстворчатых дверей, встроенных в стену между двумя колоннами, стояли, вытянувшись в струнку, двое детей-ногри. Они распахнули двери перед Леей, и она, благодарно кивнув, вошла внутрь.

Внутри дукха выглядела не менее впечатляюще, чем снаружи. Посреди, ближе к задней стене, стояло похожее на трон кресло; справа между двумя колоннами примостилась у стены маленькая будка с косой крышей и затянутым темной сеткой окном, а слева, прямо напротив нее, на стене была изображена какая-то схема. Крышу не поддерживали никакие колонны; вместо этого от верхушки каждой из колонн вдоль стены тянулись тяжелые цепи к краю большой вогнутой тарелки, висевшей в центре зала. Изнутри тарелки — Лее показалось, что из-за самого ее края, — падал на потолок мягкий рассеянный свет.