Холодные звезды (сборник) - Сергей Лукьяненко

– У меня было мало игрушек, – сказал я. – Игрушки не входят в социальный минимум.

– На самом-то деле вам ничего не грозит, – сказал Рамон, отводя глаза. – Даже если вас схватят… агенты Инея могут быть жестоки, но они не слепые убийцы.

Я промолчал. Я вспомнил того агента, которого убил Стась. И его слова: «Этот мальчик не важен для Инея».

Больше мы не разговаривали до самого дома. Лион всю дорогу сладко продремал, вовсе не слушая наш разговор.

У дома Рамон остановился, вместе с нами вылез из машины и проводил до квартиры. Будто ожидал засады в подъезде. Потом обнял нас и, не прощаясь, ушел.

А мы легли спать.

Стась приехал чуть раньше, в полдесятого. Я уже собрался: перевел автоматику квартиры в режим консервации, проверил, все ли окна закрыты, переоделся в дорогу. Вещей мы никаких с собой не брали, все равно на корабле выдадут новую одежду, подходящую под легенду. Лион еще возился в ванной. Он стал такой чистоплотный, что просто оторопь брала: зубы чистил по три раза в день, не находил себе места, если не принимал утром и вечером душ, ногти подстригал под самую кожу, а стригся очень коротко. Мне казалось, что это у него началось после потока, но я ничего не говорил.

– Готовы? – как-то без интереса, для порядка, спросил Стась, стоя в дверях.

– Конечно. – Я кивнул на дверь ванной. – Сейчас, Лион кончит умываться…

Стась кивнул. Из ванны доносился шум воды и булькающее бормотание – Лион пытался что-то напевать, не прекращая чистить зубы.

– Не боитесь? – спросил Стась.

– Я никогда летать не боялся, – возмутился я. – А Лион вообще в космосе вырос, на станции…

– Знаю. Я не о том, Тикки. Не боитесь Нового Кувейта?

Я подумал и ответил честно:

– Немножко. Они же там все с повернутыми мозгами. Но мы готовились, и вообще… Рамон говорит, что все будет хорошо.

– Возможно, что я тоже буду на Новом Кувейте, – сказал Стась. – Если вдруг… – Он заколебался. – Если мы случайно увидимся, то не подавайте виду, что знаете меня.

– Привет, Стась! – выскакивая из ванной, сказал Лион.

– Привет, – кивнул Стась. – Лион, если мы случайно встретимся на Новом Кувейте, то запомните – мы незнакомы.

– Что мы, дураки? – удивился Лион. – Конечно.

– Я хочу, чтобы вы были настроены серьезно, ребята, – сказал Стась. – Иней – самая большая внутренняя опасность для человечества за все время галактической экспансии. По сравнению с Инеем даже католический джихад или Лига Вырождения – не более чем мелкие социальные отклонения. Не бойтесь – страх приводит к панике. Но опасайтесь. Всегда. Каждую минуту. Садясь на стул, будьте готовы к тому, что он сломается под вами. Здороваясь с человеком, не удивляйтесь, если его рука превратится в зубастую пасть. Запомните, на Новом Кувейте вы можете доверять только друг другу.

Я кивнул.

– Особенно это касается тебя, Лион, – негромко, с извиняющейся ноткой, добавил Стась.

Лицо Лиона посерьезнело.

– Я понимаю. Я… я ничего лишнего не скажу. Даже маме.

Стась мгновение смотрел на него, потом кивнул:

– Хорошо. Иди одевайся.

Когда Лион убежал в спальню, Стась снова повернулся ко мне:

– Как бич?

Вместо ответа я поддел пальцами пояс на джинсах. Пояс как пояс, серебристый, металлизированный. И застежка в виде змеиной головы.

– Пойдет, – согласился Стась. – Сам закреплял?

– Да. Это просто, надо только представить, чего хочешь…

Стась кивнул, и я замялся. Кому я рассказываю, как управлять бичом? Настоящему фагу!

– Надеюсь, ты не делал с ним глупостей? – спросил Стась.

– К-каких? – растерялся я.

День назад я экспериментировал, проверял, что бич может разрушить, а что – нет. Оказалось, что деревянные палки он разбивает в щепу без всякого труда, сантиметровый стальной прут может согнуть, а в стекле легко прогрызает дырки.

– Главной глупостью была бы попытка вложить в бич главную батарею, – объяснил Стась. – Тогда мало-мальски приличный детектор обнаружит, что это оружие.

– Нет, не вкладывал. Откуда мне ее взять?

– Бич – оружие универсальное. Он приспосабливается к различным источникам питания. В случае необходимости в него можно вложить любую мощную батарею, например от пылесоса или бытовой дрели. Хватит ее ненадолго, но два-три разряда бич выдаст.

Стась улыбнулся и едва заметно подмигнул.

Я чуть не завопил от досады. Значит, можно было поиграть с бичом по-настоящему!

– Иногда подобные импровизированные батареи спасали фагам жизнь, – продолжил Стась. – Но в твоем случае они станут смертельной опасностью.

Я кивнул.

– Тиккирей, я могу рассчитывать на твое благоразумие? – спросил Стась.

– Можете…

– Вот и славно.

Появился Лион. Вопросительно глянул на Стася – тот кивнул:

– Все, пора. Идемте, ребята.

К космопорту фагов мы ехали больше часа. Ни про Иней, ни про Новый Кувейт мы больше не говорили. Вместо этого Стась рассказывал про Авалон, про его колонизацию, про времена Первой Империи и Междуцарствия, про историю освоения северного материка, про эндемичную природу Авалона, сохранившуюся только в заповедниках.

– Сейчас такой колонизации уже не проводят, – объяснял Стась. – Ставят опорную станцию, гарнизон, строят космопорт и начинают точечную биологическую зачистку. Проходит минимум пятьдесят лет, прежде чем планета терраформируется, зато никаких неожиданностей, никаких злобных чудовищ, которые вначале тебя пожирают, а потом помирают от отравления инопланетным белком. Авалон колонизировали на ходу, вокруг Камелота уже цвели яблоневые сады, а дальше шло кольцо биозачистки. И даже когда зачистили большую часть суши, в океанах еще жила эндемичная фауна. Сейчас она осталась лишь в Историческом Море, которое отгородили от океана дамбой. Конечно, ковёрных скатов или китов-тральщиков там не встретишь, но это и к лучшему…

– Я раньше хотел стать биологом, терраформировать планеты, – сказал Лион.

– Хорошая работа, – согласился Стась. – Уже не хочешь?

Лион покачал головой:

– Нет. Все-таки пилотом быть интереснее. Только я не хочу летать на корабле с расчетными модулями.

– Когда ты вырастешь, их, надеюсь, уже не будет, – ободрил его Стась. – Если гель-кристаллические процессоры окажутся удачными, то они заменят людей.

И он стал рассказывать про технику. Может, ему и впрямь было интересно о ней поговорить, но мне показалось, что он просто нас успокаивает.

Почему взрослые всегда больше боятся за детей, чем за себя?