Скажи машине «спокойной ночи» - Кэти Уильямс

Сначала Перл решила, что Калла не спит, так как девушка сидела в постели с широко раскрытыми глазами и ртом. Но она даже не повернулась, чтобы посмотреть на Перл, и на самом деле смотрела в никуда. Калла спала. Перл знала, что будить лунатика нельзя, однако не помнила, имеет ли эта мудрость реальную научную основу. Кроме того, она не могла позволить девушке продолжать кричать. Перл подошла к постели – чудовищному сооружению посреди комнаты – и потрясла Каллу за плечо.

Но это движение оказалось лишним. Едва рука Перл коснулась плеча Каллы, рот девушки закрылся, оборвав крик, и ее глаза сфокусировались. Она моргнула и пробормотала имя Перл, отчего та ощутила смесь нежности и ярости, а еще потребность защитить девушку. Где же были ее родители, когда это началось? Был ли у нее хоть один друг? Или ее всегда окружали только Мэрили и продюсеры, вроде Флинна?

– Тебе приснился кошмар, – сказала Перл.

– О. – Девушка сглотнула и по-детски потерла глаза кулачком. – Я что, кричала?

Перл не собиралась упоминать об этом, но что еще объяснит ее присутствие в спальне? Поэтому она кивнула.

Калла скривилась.

– Мэрили назвала бы это репетицией.

– Это ужасно, – сказала Перл.

– Я просто шучу. Пожалуйста, не говори Мэрили. О кошмарах. А то она станет спать здесь.

– Это… из-за вашего фильма?

Лоб Каллы нахмурился, затем разгладился.

– Я не должна говорить об этом.

– Хорошо. Конечно. – Перл прикусила губу, понимая, что она делает противоположное тому, что обещала Мэрили: убеждает Каллу довериться ей, вместо того чтобы отговаривать.

После паузы Калла сказала:

– Можешь присесть.

Перл все еще была погружена в свои мысли. Калла подвинулась, и Перл села на край кровати. Простыни были теплыми и слегка пахли металлом. Озон, всплыло слово в голове Перл. Это был запах, который появлялся перед грозой. В Сан-Франциско не было гроз. По правде говоря, Перл вдруг поняла, что не видела грозы с детства, однако все еще помнила ее запах.

– Чего ты боишься? – внезапно спросила девушка.

– Ты имеешь в виду сейчас? Или вообще?

– А ты боишься чего-то сейчас?

– Нет.

– Я имею в виду, ну, твои страхи. Вообще. Я знаю, что это грубый вопрос. – Калла опустила подбородок. – Но ты ведь мне можешь рассказать?

– Хорошо. Я боюсь удушения. И змей. Я боялась этих вещей с детства.

– А чего еще?

– Своего сына. – Перл не собиралась говорить об этом, но слова уже прозвучали. – Не в том смысле, что я боюсь его. За него. Я боюсь за него.

– Почему?

– Потому что он долго болел. – Перл вздохнула и выдавила улыбку. – Но теперь ему лучше.

– Ты боишься, что он снова заболеет? – спросила Калла, глядя на нее.

– Конечно. И… – Перл замолчала, но решила продолжить: – Я боюсь того, что происходит сейчас.

– С ним?

– И со мной.

– Теперь, когда тебе больше не нужно заботиться о нем, – сказала Калла, и Перл посмотрела на нее, удивившись проницательности девушки.

Калла встала на колени.

– Хочешь узнать, чего боюсь я?

Перл кивнула.

– Океана. Не акул или утонуть, а просто океана. Находиться посреди него. Это вид агорафобии. А еще я боюсь операций и когда заканчивается анестезия, но только частичная, когда я все чувствую, но не могу сказать хирургам, что я в сознании. Еще я боюсь пауков, тараканов и многоножек. И быть похороненной заживо. Быть похороненной заживо с пауками, тараканами и многоножками. Говорят, обычно боятся животных либо с большим количеством ног, либо вообще без ног. Мы с тобой противоположности. Это эволюционный страх. Хотя на самом деле почти все страхи такие. Они активируют миндалину, которая была у нас вместо мозга до того, как наш мозг стал больше.

– Да ты эксперт в страхах. Но, наверно, ты и должна им быть.

Калла опустилась на кровать и натянула простыню до подбородка.

– Однако это не мешает мне бояться. – Она зевнула. – Я попробую уснуть.

Перл встала и, дойдя до двери, остановилась:

– И больше никаких кошмаров.

Калла фыркнула.

– Девушка может и помечтать.

На следующее утро Мэрили сидела с ними на протяжении всего сеанса с Apricity. Ни Калла, ни Перл не упоминали о прошлой ночи. Несмотря на убежденность Перл, что план удовлетворения Каллы не изменится, в нем теперь появился новый пункт, совершенно определенная команда: «Спите». Перл показала это Мэрили, когда девушка поднялась наверх, чтобы подготовиться к отъезду на съемки. О кошмарах Перл, связанная обещанием Калле, не упоминала.

– Вы говорили, чтобы я предупреждала вас…

– Это все ее график работы, ничего больше, – резко сказала Мэрили. – Это неизбежно, но, к счастью, временно.

– План удовлетворения изменяется не часто, поэтому, когда это все же случается, он отражает существенные изменения в самочувствии.

Перл сделала паузу, но Мэрили не ответила.

Перл продолжила:

– Как вы думаете, это из-за вашего фильма? Я имею в виду, из-за его содержания? Может, это оно тревожит ее сон?

– Калла занимается этим с раннего возраста.

– Вот именно, – сказала Перл, и взгляд, которым на нее посмотрела Мэрили, тут же заставил ее добавить: – Прошу прощения.

«Хотя нет», – подумала Перл несколько минут спустя, когда звук лимузина стих вдалеке. На самом деле ей не за что было извиняться.

Перл позвонила Ретту в третий раз за много дней. Она не могла вспомнить, о чем они говорили, но явно не о чем-то запрещенном.

– Мам, – сказал он в конце звонка, – ты уверена, что с тобой все в порядке?

Перл старалась не уснуть как можно дольше, но в ту ночь криков не было, и после того как она все же заснула, они ее не разбудили. Возможно, Калла тоже заставляла себя не спать. На следующий день ее вид это подтвердил. Ее глаза ввалились, под ними пролегла синева. Волосы были не мыты и не причесаны, и хотя Калла, как обычно, болтала без умолку, она, похоже, не замечала, что заводила одни и те же темы, используя одни и те же предложения.

В тот день Перл взяла экран и, снова найдя диаграмму, наблюдала за ярким колесом с мультяшными Каллами, которые задыхались, шатались и падали снова и снова. Когда Перл была в возрасте Каллы, они с Эллиотом только-только поженились и переехали в город; она была беременна Реттом. Перл устроилась на работу ночным секретарем у брокера, который торговал на внешних рынках. Согласно расписанию ее босса, ей приходилось посреди ночи проходить пять кварталов по их запущенному району, неся перед собой свой огромный живот, как приношение.