Третье пришествие. Звери Земли - Виктор Точинов

Мурат – ходячая электростанция, способная недолгое время выдавать ток силой до шестидесяти ампер. При нужде – ходячий боевой шокер, а еще лучше – плавучий, в воде его импульсы куда более убийственные: во время памятного штурма Новой Голландии Зайка одним ударом прикончил группу боевых пловцов, проникших в ковш, в наш внутренний водоем…

Есть у Зайки-Мурата и еще одна интересная особенность… Он упрямо, до слез и до драки, считает себя мальчиком, и это отчасти справедливо, но медики Вивария уверяли, что если передумает, а развитие его продолжится в прежнем русле, то в свой срок Зайка сможет испытать все радости материнства. Естественным путем, без кардинального хирургического вмешательства. Такой вот каприз искореженных Зоной генов…

А теперь, значит, Мурат занялся наукой. Вернее, он и раньше был ей, науке, не чужд, но исключительно в роли подопытного. Вырос до экспериментатора. Молодец…

Вся троица так увлечена «опытом», что меня не замечает. Или же замечает, но даже в этом старательно копирует подчиненных Авдотьи фон Лихтенгаузен – те и впрямь могли увлечься своим занятием до полного отключения от окружающей действительности.

Подхожу, осторожно заглядываю из-за спины в лабораторный журнал. Ожидаемо… Все записи – пилообразные линии без малейшего смысла.

За спиной раздается негромкий звук. Оборачиваюсь и вижу: у опыта есть еще один зритель, поначалу мной не замеченный от двери. Дракула – стоит в уголке, и… Та-а-ак… Вот оно что… Сны начинают сбываться.

Тихонько, но быстро ухожу. По соседству, у хирургов, тоже что-то происходит, но туда я решаю не заглядывать. Ни к чему… И без того есть теперь о чем поразмыслить.

* * *

Путь мой лежит к Дому коменданта.

Иду и вижу: Зона завершила свою экспансию на Новую Голландию. Уникального безопасного местечка, последнего обитаемого островка невской дельты, больше нет. Обитать кое-как можно, но уже без прежнего комфорта и чувства безопасности.

Не Исайка, конечно, – концентрация ловушек не запредельная, не делающая территорию базы непроходимой. Баллов этак на пять по десятибалльной шкале. Но полковники Антипин и Сало едва ли в обозримом будущем захотят расконсервировать Виварий. А если вдруг захотят, руководство их не поддержит.

Заодно вижу другое: что ни думай о новом самоназначенном руководстве Вивария и о дурацком карго-культе, но порядка сейчас на спецобъекте больше, чем во времена гениального раздолбая Ильи Эбенштейна… У того люди в ничем не отмеченные «колодцы» проваливались и в других ловушках гибли.

Сейчас все ловушки отмечены, огорожены, некоторые – те, что имеют тенденцию к увеличению или могут «выстрелить» чем-нибудь в сторону, – огорожены с большим запасом. А два «колодца» аккуратно прикрыты дощатыми настилами.

Теперь здесь никто не погибнет… Разве что в результате осознанного суицида.

Работа проделана тщательная и немалая. Ясно, что занимались ею не «бывшие» в разгар эвакуации… Новые хозяева постарались.

Все лестные мысли о новом руководстве Вивария у меня есть возможность высказать напрямую и лично. Потому что шагаю я в административную часть, к кабинету Эйнштейна. Он меня вызвал…

Да-да, именно так. Он. Меня. Вызвал. Совсем как в добрые старые времена…

Не босс, не шеф, не начальник объекта пожелал меня, по словам посыльного, видеть. И даже не Илья Джезайевич Эбенштейн. Именно Эйнштейн…

На фоне творящегося в Новой Голландии сюрреализма меня не удивит ничто… Даже мертвый Эйнштейн с кое-как заштукатуренной головой, восседающий в начальственном кресле. В конце концов, правил же в древности Китаем мертвый император, и ничего, как-то шли дела.

…В приемной за секретарским столом сидит Лия по прозвищу Тигренок…

Тотем у нее «пантера» прозвищу вопреки. Она одна из немногих аномалов Вивария, пришедших из Хармонта.

Родителей Лия не помнила, знала по рассказам бабушки, что отец был сталкером и сгинул в хармонтской Зоне, а мать забрала полиция как скупщицу хабара. С пяти лет девочка начала покрываться шерстью, постепенно превращаясь в аномала-звероида, и угодила к Эйнштейну, в «Детский сад» в качестве подопытной. Вскоре грянули погромы и последовал наш Великий Исход, в котором Лия-Тигренок участвовала, но по малолетству активной роли не сыграла.

– Привет! У себя? – говорю я, кивая на начальственную дверь, говорю так, словно для Тигренка здесь самое подходящее место, ну вот прямо прирожденная она секретарша, с первого взгляда видно…

А со второго взгляда видны глубокие следы когтей – на стене, за ее стулом. Покрытие стены там вспорото до самой каменной основы.

– Приве-е-ет, Пэн! – отвечает Лия с мурлыкающей интонацией. – У себя, ждет. А ты сильно изменился, Питер… Повзрослел.

Она мягко спрыгивает со стула – сидела на нем абсолютно не по-людски, подобрав под себя ноги. Или задние лапы? Точно определить трудно, Тигренок одинаково свободно передвигается что на двух конечностях, что на четырех… На четырех, правда, значительно быстрее.

Потягивается с истинно кошачьей грацией… Выросла, еще как выросла Лия со времен нашего бегства из Хармонта.

И вдруг я замечаю, что выросла-то она давно, но разительно изменилась за те немногие недели, что мы не виделись…

Говоря прямо, без экивоков: от Лии-Тигренка сейчас за версту шибает самой настоящей женской сексуальностью… Трудно ожидать такого от существа, почти полностью покрытого короткой шелковистой шерстью (весьма эротичные голливудские женщины-кошки все же не совсем то, даже совсем не то). Однако факт есть факт, и никуда от него не деться. Шибает. Сексуальностью. Может, и не за версту, но в пределах приемной сексуальность бьет наповал, она в каждом движении Лии, и в легком будоражащем аромате, исходящем от нее, и…

Я разом все понимаю и осознаю.

В Новой Голландии зреет большая проблема… Возможно, уже созрела.

* * *

Накануне битвы на Садовой улице, во время ночевки в отеле «У погибшего сталкера», мне привиделся идиотский сон… Снился мутант Дракула, встреченный накануне вечером.

В том сне в мутантской жизни Дракулы случилось важное событие: половое созревание, резкое, взрывообразное, совсем не тот растянутый во времени процесс, что происходит с нормальными людьми.

А у Дракулы – и во сне, и наяву – уникальный набор генов, единственный и неповторимый: где такому существу сыскать подходящую пару? И оттого с жертвой гормонального ядерного взрыва происходили в моем сновидении разные коллизии… В основном неприятные, и вспоминать подробности того сна мне совсем не хочется.

В реальной жизни с подопытными мутантами-аномалами Вивария такого не случалось.

Вообще. Никогда. Они росли, они развивались, но в сексуальном плане так и оставались детьми…

Разумеется, происходило торможение сексуальности не само собой, не спонтанно. Какие именно снадобья применяла Авдотья в качестве аналога брома, я не знал. Каждый подопытный получал с определенного возраста комплекс препаратов одной из трех разновидностей: А1, или А2, или А3 в индивидуальной дозировке. И проблема не возникала…