Антропогенный фактор - Виталий Забирко

— Вставай! — отнюдь не ласково теребила за плечо Ютта.

Я открыл глаза. Она уже была в комбинезоне и смотрела на меня без улыбки.

— С добрым утром, — сказал я.

— Поднимайся, быстро в душ и одевайся, — по-прежнему не улыбаясь, проговорила она.

Строгий тон мне не понравился. Нет, чтобы разбудить поцелуем… По-моему, заслужил, по крайней мере, ночью так казалось, когда она уснула на моем плече.

— А который час?

— Половина седьмого.

Похоже, она принадлежала к «жаворонкам» — рано ложится и рано встает. Я же «сова» — ночью работаю и встаю поздно. Это похуже, чем несовместимость характеров.

— По-онятно… — вздохнул я. — Завтрак уже остыл…

— Марко Вичет погиб, — сказала Ютта.

— Как?!

Я рывком сел на постели.

— А вот как он погиб, будешь определять ты.

Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, затем я молча вскочил с постели и направился в душевую. Прав был, когда подозревал, что о моей основной профессии не знает только Куги.

— Тебе бутерброд сделать? — спросила Ютта через дверь душевой.

— Да. И кофе приготовь!

— Пожалуйста? — поинтересовалась она.

— Пожалуйста, будь так добра.

Я быстро помылся, побрился, оделся и вышел.

— Кофе и бутерброды на столике, — сказала Ютта. — Поторопись.

— Что, труп сбежит? — мрачно пробурчал я.

Ютта не ответила.

Бросив в рот тартинку, я запил ее кофе и, пережевывая на ходу, направился к дверям.

— Возьми экоранец, — сказала Ютта. — Тело Марко Вичета лежит на плато.

Я нацепил экоранец, подключил его, и мы спустились лифтом к выходному створу. Диафрагма створа была распахнута, и метрах в десяти под нами я увидел спускающихся на плато Хорхе Чивета и Лю Джуна. Не раздумывая, я шагнул в створ, Ютта последовала за мной. Антигравитационный луч подхватил нас и бережно понес вниз.

Панорама под платформой разительно изменилась. На строительной площадке работы не прекращались — биокиберы залили фундамент и теперь возводили корпуса туристического комплекса. По всему периметру они поставили цокольные этажи, но кое-где возвели здания и выше. Комплекс рос не столь стремительно, как в голографическом проекте Чивета, но тем не менее достаточно быстро.

Вначале я подумал, что трагедия произошла на стройплощадке, но затем увидел метрах в ста на восток от возводимого комплекса группку людей, стоявших кольцом вокруг распростертого на пеносиликате тела. Все были в оранжевых комбинезонах, у всех на спинах горбатились экоранцы, и только у лежавшего экоранец отсутствовал.

Когда ноги коснулись поверхности и антигравитационный луч отключился, я присел по инерции, затем выпрямился и быстро зашагал к месту трагедии.

— И куда же девалась твоя высотобоязнь? — спросила из-за спины Ютта, но я не ответил. Нашла время язвить,

Мы шли метрах в десяти позади Чивета и Джуна, и они первыми приблизились к месту трагедии.

— Иисус Христос… — перекрестившись, выдохнул Хорхе. Голос в аргоновой атмосфере прозвучал пискляво, и в натуральность чувств Чивета не поверилось.

— Это не Иисус Христос, это Марко Вичет. Точнее, его труп, — поморщился Гримур. Похоже, не только меня достал архитектор навязчивой религиозностью.

Гримур обернулся, увидел меня, протянул руку. Я пожал.

— Надеюсь, это ваша прерогатива? — Он кивнул в сторону распростертого тела. — Я, знаете ли, не силен в расследовании причин смерти.

— Да, это входит в круг моих служебных обязанностей, — сказал я. — Представляться не надо?

— Нет. Все давно поняли, кто вы такой.

— Вот и хорошо. Свидетели происшествия есть?

— Нет.

— Кто обнаружил труп?

— Я, — отозвалась Мари Нолано.

— Когда?

— Где-то без четверти шесть. Я люблю на заре заниматься аутотренингом на свежем воздухе, — сказала она. — Вышла из коттеджа, провела серию упражнений, затем подошла к краю платформы и увидела на плато неподвижно лежащего человека. Заподозрив неладное, я надела экоранец и спустилась на плато. Марко уже был холодный.

— Вы двигали тело?

— Нет, только прикоснулась к артерии на шее.

— Надеялись, что Марко Вичет может дышать аргоном?

Щека у Нолано дернулась, и я впервые увидел на ее лице проявление эмоций.

— Я была растеряна, — зло ответила она. — Если, конечно, вас устраивает такая версия. Или вам больше по душе версия, что это я столкнула его с платформы?

Тело Марко Вичета лежало ничком, голова, чуть повернутая набок, утопала в пеносиликатной пыли, левая рука, сжатая в кулак, была вытянута над головой, правая подвернута под грудь. Я глянул вверх — край платформы находился точно над нами. Очень похоже, что Вичет сорвался с платформы и его тело на огромной скорости впечаталось в пеносиликат.

— Защитное поле над платформой ночью отключалось? — спросил я.

— Нет, — сказал Корти Ньюмен. — Ни отключения, ни сбоев в работе защитного поля не зафиксировано.

«Опять не зафиксировано, — досадливо подумал я. — Незарегистрированное изменение данных информотеки, почти одновременный выход из строя биокибера-геолога и ассиста, странное отключение моих биочипов… Прямо-таки дух святой на платформе колобродит».

— Когда вы последний раз корректировали положение платформы? — спросил я Ньюмена, продолжая глядеть вверх.

— Два дня назад.

— Да не мог он оттуда упасть! — раздраженно заметил Холодков. — Силовое поле любой предмет подхватило бы и доставило на нижний ярус!

Я повернулся лицом к физику-топологу и в упор посмотрел на него.

— Вы в этом так уверены?

— Уверен! — поморщился он.

— По-вашему, он погиб не здесь? Где же — на стройплощадке? Тогда кто его доставил сюда, кто снял с него экоранец? Выходит, это не несчастный случай, а убийство? Вы — один из первых, кто подошел сюда. Следы видели?

Пару секунд Холодков растерянно смотрел на меня, затем нехорошо осклабился.

— Следы? А следы — вот они!

Он ступил ногой вперед, припечатал к пеносиликату ботинок и убрал его. Оставленный в пеносиликатной пыли след медленно, как в киселе, затянулся.

— Резонно, — согласился я. — Попрошу всех, кроме медиколога, покинуть плато. Да, мне нужен биокибер-фотограф, заснять место происшествия. Может кто-нибудь запрограммировать биокибера? Или это умел только Вичет?

— Я смогу, — сказал Лю Джун. — Дело нехитрое, при проработке дизайна часто приходится этим заниматься. Минут через пятнадцать пришлю — вас устроит?