Антропогенный фактор - Виталий Забирко

Как всегда, в первый момент получения информации появляются второстепенные вопросы и только потом в голову приходят кардинальные. Таким же второстепенным вопросом был и вопрос о дыхании Аранея в атмосфере чистого аргона. Возможно, он сутками мог обходиться без воздуха (как гигантские буотеры с Угобары-II, насыщавшие свою кровь кислородом, а затем экономно его потреблявшие, копаясь в насыщенных сероводородом илистых отложениях), или же ему, как и мне, имплантировали легочно-мембранный респиратор. Но это-то как раз и несущественно. Гораздо более серьезный вопрос заключался в том, что ни одно животное по своей воле не побежит исследовать катакомбы. Значит…

В разумность Аранея верить не хотелось, и оставалось две версии — либо это имитант, либо натуральное животное с вживленными биочипами сенсорного управления. Скорее всего, имитант, поскольку среди известного животного мира Галактического Союза данный вид не зарегистрирован, к тому же он вроде бы не дышал воздухом. Такое существо могло быть специально создано для разведки на Мараукане. Вопрос только зачем, если для этих целей проще использовать биокиберов? Они, кстати, и меньше внимания привлекают.

Все еще сидя на корточках, я внимательно осмотрелся и увидел на полу еще один небольшой предмет, засыпанный пылью так, что торчали лишь темноватые волоски. Достав из кармана телескопический щуп, я подцепил предмет и легко извлек его из пыли.

После того как неопровержимые факты подтвердили, что в катакомбах побывал Араней, я ожидал увидеть что угодно, но только не это. На щупе висел волан, причем перья его были слегка опалены.

Тот самый волан, которого мы недосчитались после игры в бадминтон и оплавленные кусочки которого, по словам Ютты, ей передал для анализа Эстасио в качестве образцов остатков фантома.

Воспользовавшись линзой забрала, я пристально осмотрел волан. Однако определить, какие кусочки могли отпасть от него, чтобы Эстасио сумел обнаружить их в траве невооруженным глазом, не смог.

Все-таки что-то в этой комнате было, не напрасно ее пометили на схеме зеленой точкой. Не было это ошибкой мнемоскопирования, и отнюдь не случайно сюда заявился Араней и, возможно, ещё кто-то, оставивший волан. Уж не обиталище ли это фантома? Тогда вроде бы подтверждается версия, что фантомы не являются побочными образованиями свертывания пространства, а представляют собой нечто вроде биокиберов исчезнувшей цивилизации Марауканы. Но тогда с какой стати Ютта сказала мне, что Эстасио предоставил ей для анализа кусочки волана?

Загадок становилось все больше, и я прекрасно понимал, что это отнюдь не предел. В начальный период расследования на голову обрушивается лавина вопросов, и, пока идет накопление информации, ответы на них лучше не искать. Лишь когда их накопится чрезмерно много и обстановка более-менее обрисуется, тогда ответы придут сами собой, а некоторые вопросы отпадут как несущественные. Именно тогда наметится круг кардинальных вопросов и, мало того, обозначится направление пути, в конце которого и находятся ответы.

Поднявшись с корточек, я положил волан в карман и принялся скрупулезно осматривать пол, стены и потолок комнаты. Однако ничего более не обнаружил, как, вероятно, ничего здесь не нашел и Араней… Впрочем, стоп! Неверный вывод! Пока шел по дну разлома и по лабиринту катакомб, я нигде не видел капель яда, а здесь… Когда я в первый раз увидел паука в клетке, он сидел спокойно и яд в поддон не ронял. А уронил он его тогда, когда я… Интересно, а что здесь напугало Аранея? Какие «пиастры» увидел он? А напугался он, похоже, здорово, потому что вернулся в клетку очень быстро. Сколько времени у меня ушло на беседу с коммодором, а затем на разговор с медикологом? Не более часа…

Здесь я себя одернул. Выводы делать пока рано. Необязательно Араней испугался. Если он животное, а не имитант, то у него мог закончиться запас воздуха, или же коммодор, предчувствуя проверку с моей стороны, приказал ему вернуться. Вариантов поведения паука много, а я еще не собрал достаточно фактов, чтобы с уверенностью делать заключение.

В задумчивости я машинально коснулся пальцами стены, и ее не менее чем полуметровый слой беззвучно осыпался на пол квазижидкой пылью, покрыв сапоги по щиколотки. В горле запершило, словно пыль повисла и в воздухе, но, скорее всего, это было психологическое самовнушение. К тому же в аргоновой атмосфере не содержалось ни капли влаги, и горло могло пересохнуть давно, но я почувствовал это только сейчас.

Осторожно ступая, чтобы не вызвать цементацию метастабильной пыли, я направился к выходу. Пора возвращаться — я и так превысил лимит времени, а если буду вынужден выдалбливать сапоги из самопроизвольно полимеризовавшегося пеносиликата, то задержусь еще часа на два. Это мне совсем ни к чему.

На пороге комнаты я оглянулся. Осыпавшаяся стена бугрилась пористой поверхностью, и почти по центру, от потолка до пола, ее пересекала вертикальная черная трещина. Не такая широкая, как в комнате, с которой я начал путешествие по катакомбам, и не ветвистая, а практически ровная. Просто удивительно, как по прошествии миллиона лет катакомбам удалось сохраниться. На любой другой планете они давно бы уже осели под тяжестью верхних геологических слоев.

Я отстегнул флягу, отпил глоток апельсинового сока, чтобы прочистить горло, и, вновь доверившись биочипам, зашагал к выходу из катакомб.