Карта хаоса - Феликс Х. Пальма

Агент Корнелиус Клейтон предусмотрительно поднял воротник пальто, потом словно ненароком повернул голову направо и налево, и только потом нырнул в мягкие челюсти тумана, дремотно растянувшегося по всей Тевитон-стрит подобно чудовищной ватной змее. Но я решил не следовать за Клейтоном. Я позволю ему затеряться в толпе, заполнившей улицы Блумсбери, а сам останусь стоять перед домом номер десять по Тевитон-стрит, где меня буквально загипнотизировал мягкий блеск золоченой буквы Х, которая сверкает над входом и словно указывает – вроде крестика на пиратских картах – место, где следует копать, чтобы отыскать сокровище. Может, виной тому эта романтическая деталь, а может, проницательность, которую я развил в себе, столько лет за всем вокруг наблюдая и ко всему вокруг прислушиваясь, но факт остается фактом: я стою и не отвожу взгляда от самой обычной и прозаической двери, за которой доктор Клайв Хиггинс изо дня в день врачует далеко не самые обычные и прозаические души. К своему удивлению, я уже через несколько минут оказываюсь вознагражден, так как доктор Хиггинс торопливо выходит из дома. Да, он бросает на произвол судьбы ожидающих приема пациентов и погружается в холодный туман, хотя идет не в том же направлении, что Клейтон, а в противоположном, то есть целью его наверняка не является преследование агента. “Так куда же спешил доктор?” – спросите вы. И я, человек, который все видит и все слышит – хотя порой просто вынужден выбрать одну-единственную из бесчисленных мелодий, звучащих у меня в голове, – не могу оставить ваш вопрос без ответа и потому решительно следую за ним.

Хиггинс, мчась как резвый жеребец, пересек пару улиц, а на Гауэр-стрит сел в кэб, дал вознице адрес “Албемарль-клуба” и, рухнув на сиденье, тяжко вздохнул. Расстегнул пальто, снял перчатки, шарф и шляпу. Потом, обмахиваясь шляпой, стал смотреть, как кэб объезжает Сохо по Оксфорд-стрит, при этом доктор не переставал пыхтеть и отдуваться, точно ехал вовсе не через Лондон ненастным октябрьским днем, а пересекал знойную пустыню. Перед концом поездки он снова надел на себя все что положено, придал лицу спокойное выражение и вышел из экипажа, закутав нижнюю часть лица шарфом. Он легким шагом поднялся по лестнице “Албемарль-клуба” с видом человека, который больше всего в жизни мечтает сесть у пылающего камина и выпить рюмку бренди.

Войдя, доктор Хиггинс снова разоблачился и вручил вещи услужливому лакею. Потом той же летящей походкой двинулся к столу, расположенному рядом с большим окном, и по пути наклоном головы поприветствовал кое-кого из членов клуба. Перед единственным в зале потухшим камином сидели четверо джентльменов. Они курили и мирно беседовали. Однако, едва заметив доктора Хиггинса, прервали беседу и молча ждали, пока он подойдет.

– Добрый день, господа, – сухо поздоровался доктор, усаживаясь, и сделал знак ближайшему официанту.

– Что-то ты запоздал, Хиггинс, – упрекнул его один из мужчин.

– Дорогой Эйнджер, кажется, мы все слишком запоздали… – пробурчал доктор, пару раз дернув себя за бородку.

– Тихо, тихо, успокойся, что это с тобой, Хиггинс? – примирительным тоном спросил другой, которого вы наверняка помните, если внимательно следили за моим рассказом, так как это был доктор Теодор Рэмси, знаменитый врач, любитель хрустеть суставами пальцев. – А мы-то надеялись, что ты принесешь добрые вести…

Хиггинс схватил рюмку бренди с подносика, прежде чем официант успел поставить ее на стол, и жадно, одним глотком, выпил почти половину, закрыв при этом глаза. Потом со вздохом произнес: