Варяг. Золото старых богов - Александр Мазин

Дальний острог владетеля Мислава

Илья проснулся вовремя – ночь ещё не закончилась. И стража соответственно не сменилась.

В этом Илья убедился, когда осторожно вынул из стены крюк и, придерживая цепь, чтоб не брякнула, поднялся по ступенькам к двери. В щёлку углядел отблеск огня…

И услыхал негромкое сопение.

Неужто дрыхнут грозные хорватские отроки?

Нет, сладко посапывает только один. Второй бодрствует. Бормочет что-то… Зевает вроде…

Ну, неважно.

Илья вернулся на своё место, подобрал пару булыжников, спрятал за отхожим горшком, чтоб сверху не видно было…

И завопил так, будто с него кожу сдирают. Завопил, загремел цепью…

Ждал недолго. Дверь распахнулась от тычка, в клеть влетел шутник, давешний обидчик Пипки.

Увидал пленника, свернувшегося клубком, вопящего, корчащегося на земле…

Забеспокоился:

– Эй ты! Ты чего?

Илья разговор не поддержал. Старательно изображал раненного в живот, только уже не вопил – мычал.

В дверях появился второй.

– Что это с ним?

Илья умолк. Застыл, скрючившись.

– А я почём знаю? Может, помер! – огрызнулся шутник. – Пойди да глянь!

– Ты – старший, тебе и смотреть! – возразил второй, высокий, сутулый, с гривой рыжих волос, перехваченных вышитой лентой.

– Вот я как старший тебе и велю! – зло рявкнул поганец. – Пошёл и посмотрел!

Второй послушался. Спустился. Медленно и осторожно. Ещё осторожнее приблизился к «страдающему» Илье, оглянулся на товарища, предложил робко:

– Может, владетеля позвать?

– И что сказать? – язвительно поинтересовался шутник. – Пленнику дурной сон приснился? Переверни его, надо на рожу глянуть.

Рыжий трогать Илью не рискнул. Вернее, потрогал, но не рукой, а концом копейного древка:

– Эй, рус! Ты как, живой?

– Живой, – порадовал отрока Илья, перехватывая копьё. – А ты – нет.

Рванул на себя и ударом железной оковы проломил бедолаге висок.

Шутник наверху застыл, рот разинул…

Отнятое копьё, прогудев басовито, с хрустом, перебив кость (знатный у Ильи бросок), прободило шутнику ляжку повыше колена.

Поганец грохнулся с лестницы да так и остался лежать. Сомлел.

Илья подобрал его копьё и поднялся наверх.

Дверь, как он и ожидал, оказалась не заперта. Снаружи – подворье. И ночь. Безлунная. Небо затянуто тучами. Накрапывает дождик. В паре шагов – что-то живое. Собака? Если затявкает, придётся прибить…

Нет, свинья. Свининка… При мысли о еде рот наполнился слюной.

«Надо перекусить», – подумал Илья, плотно притворяя дверь. Стражники его – большие любители пожрать. Были. А что это за корзинка у дверей? Ну-ка, ну-ка…

Снедь! И бурдючок с мёдом. Живём!

Но сначала – приодеться. Сменить рваные провонявшие портки для начала.

Рыжий был парнем крупным. И его штаны оказались почти впору, а вот рубаху пришлось перекроить: отрезать рукава, подпороть немного на боках и на груди. А что особенно хорошо: подошли поршни. Разве что шнуровку на икрах пришлось ослабить.

Теперь можно и поесть.

Когда Илья вытряхнул из бурдюка последние капли, внизу приглушённо застонал шутник. Надо думать, не хочет привлекать к себе внимание. Опасается, что Илья тоже захочет с ним пошутить. Правильно опасается. Пора с ним побеседовать.

От шутника пованивало. От боли в штаны наложил. Не страшно. Илье они не понадобятся.

Разговор много времени не занял.

Шутник, увидев над собой ухмыляющегося Илью, нагадил под себя ещё разок. И закричал, что всё-всё скажет. Сам. Добровольно. Только, пожалуйста, не надо дёргать застрявшее в ноге копьё!

И чего так орать? Илья выдёргивать копьё и так не собирался. Ну пошевелил немного. Для поддержания беседы.

Поганец-шутник беседу поддерживать был готов. С тем большей охотой, чем ближе располагалась рука Ильи к копейному древку. И выкладывал всё, как грешник на исповеди. Хотя судя по связке оберегов на шее – язычник. Впрочем, крестик в этой связке тоже имелся.

Илья наконец-то узнал, где он находится. Что это острог, принадлежащий владетелю Миславу, он и сам догадывался. А вот то, что Миславу он принадлежал совсем недавно, а раньше был имуществом его шурина, Илья узнал только сейчас. Почему именно он, когда у владетеля есть с десяток собственных мелких крепостей и даже одна крупная? По двум причинам. Во-первых, Мислав, не откладывая, занялся освоением имущества покойного шурина, во‑вторых, искать здесь Илью будут в последнюю очередь. Крепостица дальняя, у самых предгорий. От неё к главному торговому пути – доброе поприще^[17]. И ненамного дальше до того места, где недальновидный шурин атаковал разъезд русов.

Обитало в остроге где-то с десяток воев, уже поклявшихся в верности новому хозяину, и ещё три больших десятка, прибывших сюда вместе с владетелем. Рядом с крепостицей – деревенька в дюжину хозяйств, и в самом остроге – с полсотни челядников. Часть из этой самой деревеньки.

О сваргах, покупающих Илью, шутник тоже был осведомлён. Сказал, ожидают их уже завтра. Илья порадовался: как вовремя успел! Когда же с Ильёй разберутся, владетель планировал вернуться в городок, где располагалась его главная крепость, прихватив по дороге овдовевшую сестрицу и тем самым законно присоединив к себе земли её покойного мужа. В общем, в дружине считали, что владетель – молодец. И территорию расширил, и денег добыл. С продажи Ильи всем обещана была малая долька и к ней – строгий приказ: помалкивать. Никто не должен знать, что именно Мислав привезёт сваргам Илью. Все должны думать, что жрецы сами добыли руса. А на капище Мислав со своими будут обычными зрителями-последователями. Не они одни. Сварги уже раструбили по окрестностям, что грядёт знатное жертвоприношение. Народу соберётся изрядно, и каждый засвидетельствует: с Ильёй расправились именно сварги. Их слава и их риск. А чтоб дружинникам было легче держать язык за зубами, им и отсыплют немного серебра.