Катастеризм - Александра Голубева

Случайный человек.

История без продолжения.

На секунду Тульину показалось, что он ожидал чего-то совершенно другого, какой-то интриги или, наоборот, развязки. Он отмахнулся от этой мысли.

В жизни развязок нет.

– Разобрались мы с гостем за четверть часа – как раз пока делали вам МРТ. А вы в это время уснули в аппарате. Сунага помог переложить вас на диван.

Это не удивляло. В аппарате МРТ и правда всегда тянуло уснуть – он журчал, шкворчал и чирикал вокруг головы, как стайка соловьёв, даром что портативный. Но раньше Тульин всегда удерживался.

Гамаева поймала его молчаливый вопрос:

– Я думаю, вы уснули, потому что вам была пора.

– Пора?

– Вы очень устали.

Тульин привычным жестом потёр висок. Гамаева посмотрела на него с несвойственным ей открытым любопытством.

– Вроде не сильнее обычного.

– А об этом, уж простите, не вам судить. Судя по энцефалограмме – устали. – Она задумчиво постучала пальцем по губам. – Что вы сегодня смотрели в капюшоне? Ну, м-м-м, по работе?

Трое в толстовках долго толкали друг друга, а потом обернулись в камеру и долго молча смотрели ему в глаза – хотя, конечно, этого не могло быть на самом деле. У них было по четыре руки, и чем-то они неуловимо напоминали насекомых.

– А вчера? И вообще в последнее время?

Здесь Тульин смутился. Обычно кадры в капюшоне менялись так быстро, что не запоминались. Какие-то люди что-то делали, чаще группами… и чаще днём. Точнее он вспомнить не мог. Когти памяти царапали по стенкам разума, силясь хоть что-нибудь ухватить, – но неизбежно соскальзывали.

Сегодня он впервые долго смотрел на последовательное видео с чем-то вроде сюжета.

– Вы переключили программу? Раньше мне показывали короткие отрывки, а теперь…

– Да нет, – покачала головой Гамаева, – программа всегда была такой же. Просто раньше почти всю информацию из капюшона ваш мозг обрабатывал как периферийную, не доводя до сознания. Ну, как он не доводит до сознания информацию о том, что вам в голову летит мяч, – а сразу посылает сигнал поднять руки. А тут у вас вдруг случился «режим сериала», как я его называю. Осознанное восприятие. Вы, конечно, немедленно начали фантазировать и додумывать то, чего вам не показывали, но это как раз не важно. Важен сам факт того, что режим включился.

Тульину стало не по себе.

– То есть… получается, я…

– Только не начинайте снова выдумывать, – строго, хотя больше для острастки свела брови Гамаева. – Уж надеюсь, вы крепко усвоили, что в человеке, да и вообще в биологии всё – это постепенные процессы, перетекающие друг в друга. Не бывает так, чтобы бац! – и со щелчком всё вдруг переменилось. И у вас ничего не изменилось принципиально именно сегодня. И всё же… – она посветлела. – Не буду отрицать: это маркер. Достаточно надёжный маркер того, что ваш мозг стал работать иначе. Образовались новые нейронные связи.

– У меня что же… подсознание переполнилось всеми этими записями с видеокамер? Больше в него не лезет, приходится воспринимать сознанием?

– Давайте без чепухи. Во-первых, «подсознание» – термин из ненаучной фрейдистской парадигмы. Хотя не буду придираться, я поняла, о чём вы. Во-вторых: нет, совершенно не так. Дело не в том, что раньше ваш мозг якобы считал этот второй поток информации неважным, а теперь счёл важным. Да и вообще не в том, как конкретно изменилось ваше восприятие. Важен сам факт – оно изменилось без внешних воздействий. Как я уже сказала, это маркер.

Тульин понял вдруг, что лежит – как на кушетке у ненаучного фрейдиста-психоаналитика. Смутился, скинул ноги на пол, сел. Едва не сбил с журнального столика вазочку с цветами.

– Погодите, то есть вы хотите сказать… что мне всегда показывали такие долгие монтажи? Я просто не замечал?

– О нет, – усмехнулась Гамаева. – Всё изящнее. Глядите.

Она вбила что-то прямо в серверную станцию, не подключая смарт, и в углу загудел проектор. Замелькала видеонарезка – короткие сцены, иногда на несколько секунд, но чаще совсем маленькие. Тульин почувствовал, как привычно расслабились его плечи – будто основание черепа уже обняла привычная прохлада капюшона.

– Не отключайтесь. Ищите своих в толстовках.

Если бы Тульин раньше их не видел, то и теперь не успел бы выцепить. Впервые троица в толстовках появилась в сцене довольно длинной, секунд на шесть, но дальше кадры снова зачастили. Мелькнули какие-то толкающиеся люди, потом снова другие сцены. Снова толкаются – но теперь их четверо. Снова трое, но в совсем другом пейзаже. Вообще не толкаются, просто в толстовках.

Всё это были разрозненные ситуации. Его мозг сам собрал их в единую историю – иногда подгоняя под неё ключевые детали, меняя число участников, пейзаж и даже время суток.

– Но… получается, моё распознавание данных – ошибочное?

– В «режиме сериала» – да. В обычном режиме анализ как раз на удивление точный. Но стоит включиться сознанию… проходили когда-нибудь General Awareness Test?

Тульин отрешённо помотал головой:

– Только слышал краем уха.

– Очень наглядный эксперимент. Человеку включают видео, на котором две группы людей перекидываются мячами: одна группа в чёрном, другая в белом. Дают задание: проследить, сколько подач сделали люди в белом. Испытуемый следит, считает. Обычно называет верное число. Но совершенно упускает из виду то, что в середине видео в кадр вошёл человек в костюме гориллы, сплясал на переднем плане нелепый танец и ушёл. И не на фоне где-нибудь, не в углу и не в тени – прямо посреди сцены! – Она выключила проектор. – Понимаете, Богдан Витальевич, мир – это ведь какофония хаотических сигналов, в большинстве своём бесполезных. Если взять даже только один канал восприятия, зрение, – мы же видим, в сущности, ворох цветных пятен. Чтобы осмыслить его как, например, предметы, консистентные в своей форме, нам надо мир… додумать. Мы вообще больше додумываем его, чем на самом деле воспринимаем. Вот вы и додумали консистентность там, где её не было. – Она подкатилась на кресле к Тульину и как-то неожиданно человечно взяла его за плечо. – Думайте об этом вот как. Всё это время у вас перед глазами плясал человек в костюме гориллы. Сам по себе он не имеет никакого отношения к тому, кто вы такой и что с вами происходило. Вы почти год следили за мячиком, потому что такое вам дали задание, так была настроена аппаратура, к таким зонам мозга мы подключили вам псевдодендриты… и потому что ваш мозг сам решил так обрабатывать эту информацию. А теперь вы заметили гориллу. И больше не замечать её не сможете. Вы изменились, Богдан Витальевич. Наш аферистский стартап добился успеха.

Тульин подумал, что здесь ему полагается что-то почувствовать, но на самом деле не почувствовал ничего.

– А почему… только теперь? – медленно спросил он. – Я же почти год у вас. Думал, будет намного быстрее…