Бесконечная жизнь майора Кафкина - Александр Шушеньков

– Это закат Европы похлеще, чем у Шпенглера! – продолжал бушевать докладчик. – В борьбе с бессмертием нас поддерживают и профсоюзы, и религиозные авторитеты! Если нет смерти, которой мы по мере сил способствуем, то и жизни не будет!

– Что ж, Синтия, я готов, – обратился Олег к девушке, – давайте свяжемся с этим вашим «неприятным типом».

Она стала набирать номер, но внезапно на экранах видеопанели картинки начали меняться, как в калейдоскопе. Вначале под продолжающуюся речь волосатого на сцену к столу президиума выскочили двое, причем один из них подталкивал другого в спину. Операторы дали крупный план, и Синтия удивленно произнесла:

– Да это же – Лю Можо. Вон, видите?

Олег увидел желтое плоское лицо толкача, но его гораздо больше поразила физиономия того, кого толкал китаец. Это был Семен Моисеевич Попов! Невероятно! Олег просто потерял дар речи. Похоже, в зале тоже все пришли в замешательство, и даже оратор умолк.

Странная парочка уже подобралась к президиумскому столу, и Лю Можо развернулся лицом в зал. Операторы дали его крупно на центральном экране, и тут же президент корпорации «ООО!» торжествующе обратился к залу: – Смотрите! Вот лучший аргумент в пользу цифрового бессмертия! На все доводы «против» я предъявляю всего один «за»! Этот довод: всеми горячо любимый Семен Попов, по которому была здесь произнесена погребальная речь. А он, как видите, жив! Да, он погиб вчера в авиакатастрофе, как нам сообщили средства массовой информации. Но он живой! Почему? А благодаря нам, корпорации «ООО!», с которой профессор заключил одним из первых договор на бессмертие! Да, мы сделали это! Мы оцифровали его личность, и благодаря нашим коллегам, производителям клон-организмов, оживили, так сказать, великого ученого! В договоре был пункт о восстановлении цифровой личности в случае летального исхода оригинала. И он снова с нами! Это и есть реальность, господа!

Олег разинул рот от изумления, хоть обычно старался избегать внешних эффектов. Синтия также не знала, что сказать. Зал между тем помаленьку приходил в себя. Сначала раздались редкие хлопки, а потом их число стало множиться, и уже через пару минут все стоя аплодировали происходящему. Похоже, для Лю Можо наступил звездный час. Он поднял руку, призывая делегатов к тишине, и, кажется, собирался что-то сказать…

Тут снова началась свистопляска на экранах. Операторы дали картинку еще двух бегущих к президиуму людей. Батюшки! В одном из них Олег снова узнал профессора Попова. Героически погибшего лучшего друга Сему!

– Это же Ричардсон, – изумилась Синтия. – Председатель совета директоров компании LIFE FORCE. Они тоже занимаются бессмертниками!

В зале происходило полное замешательство.

– Похоже, Попов заключил договора с обеими фирмами. С конкурентами! – догадался Олег.

На одном из экранов было видно, как Лю Можо с вытаращенными глазами наблюдает за приближающейся к столу парочкой. Другой экран давал крупный план профессора Попова, лицо которого выражало нескрываемый ужас. На третьем экране лицо другого Попова, бегущего, несло на себе ярко выраженную печать гнева.

У Олега начала кружиться голова. Он откинулся в кресле, стараясь контролировать сознание и не упускать ничего из происходящего на видеопанели. А там творилось невообразимое: Попов-2 добежал до стола и остановился, тяжело дыша, перед Поповым-1. Видно было, что его просто распирает бешенство. Волосы на проборе растрепались.

– Что это за самозванец явился сюда от моего имени! – заорал он изо всей силы, столь неожиданной в почтенном ученом. – Гоните в шею афериста! Я, только я один могу представлять личность погибшего героя!

Попов-1 все никак не мог прийти в себя, а потому испуганно взирал на разъяренное свое отражение. А вот главы конкурирующих компаний не молчали. Лю Можо принял боевую стойку и встретил подбегающего Пола Ричардсона метким ударом в голову. Ричардсон взвыл от боли, но тут же вскочил и схватил за ножку свободный стул, стоявший около Курта Шлягера.

Операторы дали крупно бледное лицо президента «Академии Третьего тысячелетия», а Олег вновь стал проваливаться в небытие.