Бесконечная жизнь майора Кафкина - Александр Шушеньков

– Естественно, помню, – огрызнулся Пухов. – А вы мне – про графики!

– Очень большой энтузиаст науки, хотя и со странностями, – продолжил Розе. – Поскольку мне приходится заниматься еще тысячей разных проблем, его помощь чрезвычайно важна. Между прочим, учился в одной группе с Татьяной Юрьевной. Она его порекомендовала, так сказать. Они и здесь часто работали вместе.

– Очень интересно, – пробормотал Пухов, обращаясь к секретарше. – Ирина, обрати на него внимание. Думаю, такие подвижники особенно важны для науки. Нам надо будет с ним встретиться. Ты меня поняла?

Яровая кивнула и сделала запись в смартфоне.

– Ксюша, – продолжил Пухов, повернувшись к внучке, – ты тоже должна подробно с ним поговорить. Возможно, он – будущий нобелевский лауреат.

– Хорошо, – ответила та.

Ей было неуютно сознавать себя в качестве руководителя Фонда «Татьяна». Еще недавно она совершенно не помышляла о такой должности, жила спокойно в Мюнхене, занималась компьютерными программами, изучала литературу и историю кино, готовилась к поступлению в Берлинский университет имени Гумбольдта на факультет философии. Смерть матери нарушила все планы, и с тяжелым сердцем она приняла предложение деда.

Пока что Ксения чувствовала себя здесь абсолютно чужой, и только директор Борис Розе дарил неясный луч надежды. Было нечто притягательное в этом серьезном и вполне еще привлекательном сорокадвухлетнем ученом. Похож на Алена Делона из старых фильмов конца прошлого столетия. Ну и что, что не молод?

Они шли по научно-производственному корпусу, рассматривали приборы и технологические линии, общались с учеными, и везде следовали точные и ясные комментарии директора лаборатории. Он подробно разъяснял суть исследовательских процессов и кратко рассказывал о назначении оборудования: климатических камер и дистилляторов, инкубаторов и блендеров, биореакторов и комплексов чистых помещений, а также десятков других устройств.

Несмотря на обилие информации, Ксения все больше и больше увлекалась новой для себя областью науки. Оказывается, это крайне интересно: создавать жизнь, причем такую, что отличается от естественно-эволюционной!

Стоя около хроматографических колонн в своем третьем отделе, Розе знакомил Ксению, Пухова и Яровую с особенностями строения морских звезд акантастеров:

– Эти существа необычайно красивы и вырастают до полуметра в диаметре. Их родина – тропические коралловые рифы, а наиболее благоприятные условия для жизни предлагает Большой барьерный риф вблизи австралийского побережья. При взрослении число лучей у акантастеров растет и может доходить до двадцати трех. Вот, взгляните!

Розе подвел их к небольшому аквариуму, в котором лениво шевелила отростками зеленовато-синяя красавица.

– Сколько у нее игл! – вырвалось у Ксении.

– Да, вы правы, – подтвердил Розе. – Они могут вырастать до трех сантиметров длины и имеют в основании ядовитые железы. Если уколоться, можно очень сильно отравиться. Поэтому, кстати, этих звезд еще называют «терновым венцом»…

Обход завершился через несколько часов. Пухов с Яровой улетел на вертолете в поместье, пожелав на прощание внучке не унывать и постоянно быть с ним на связи; Розе откланялся, поскольку его ждали неотложные административные дела; и осталась Ксения одна в своем новом кабинете.

Одна ли? Здесь еще совсем недавно работала ее мать. Казалось, дух Татьяны Нижегородской сохранился тут, как сохранилось кресло, в котором она сидела; стол, за которым делала заметки; компьютер, в который заносились ее мысли; большая картина с разноцветными многочисленными бабочками, порхающими вокруг цветов неземной красоты… «Мама, я должна продолжить твое дело. И я продолжу. Обещаю!»