Смотри в лицо ветру - Иэн Бэнкс

– Мне вполне хватит стандартного терминала в форме авторучки.

– Что ж, майор, когда вас доставят в ваш новый дом, терминал уже будет там. Ага… – Они приближались к широкой верхней палубе, частично прикрытой навесом и уставленной деревянной мебелью и где уже собрались люди. – По-моему, терминал доставит вам больше удовольствия, чем толпа желающих с вами побеседовать. В общем, как только вам надоест, уходите, не стесняйтесь.

– Аминь.

Все оборачивались к нему.

– Ну, в бой, майор!

На встрече с ним действительно присутствовали около семидесяти гостей, среди которых были три представителя совета орбиталища (Эстрей Лассилс при первой же возможности увела их куда-то поговорить), различные ученые, занятые либо изучением челгрианских проблем, либо различных областей ксенологии, в основном профессура, а еще – всевозможные негуманоиды неизвестных Квилану видов, которые парили, скользили, балансировали, переваливались по палубе и над нею, а также возлежали у столов и на диванах.

На палубе находились и другие нелюдские существа; без аватара Квилан счел бы их разумными, однако выяснилось, что это домашние животные. Вдобавок дело осложнялось присутствием ошеломительного числа особ всевозможных, но ничего не значащих званий и должностей, не дававших даже отдаленного представления о конкретных занятиях.

– Интракультуральный меметический транскрипционист? Это еще что за хрень?

– Понятия не имею. Предположим самое страшное: это репортер.

Аватар Концентратора представил ему всех – людей, чужаков и дронов; последних, судя по всему, считали равноправными гражданами и отдельным видом. Квилан беспрестанно кивал и улыбался, пожимал руки и изображал прочие уместные приветственные жесты.

– Сдается мне, этот сереброкожий фрик – прекрасный распорядитель для подобных мероприятий. Он со всеми знаком и все обо всех знает, причем досконально: все прихоти и привычки, все слабые и сильные стороны, все симпатии и антипатии, да все что угодно.

– Об этом мне не говорили.

– Еще бы! Нам рассказали басню: мол, все, что ему известно, – это твое имя и примерное местопребывание в пределах его юрисдикции; oн знает лишь то, что считают уместным ему сообщить, и не более. Ха! Ты сам в эту херню веришь?

Квилан не имел понятия, как пристально следит за всеми жителями орбитальной колонии Культуры Разум-Концентратор, да это было и не важно. Ему было многое известно об аватарах, но только сейчас он осознал, насколько верным было замечание Гюйлера об их социальных навыках. Без присутствия аватара – неутомимого, благожелательного, обладающего безошибочной памятью и почти телепатическими способностями, безошибочно определяющего, кого, когда и с кем познакомить, – не обходилось ни одно мало-мальски важное и значимое мероприятие.

– Располагая такими серебристыми штуками да этими имплантами, они, наверное, не утруждают себя заучиванием имен других.

– Не факт, что они и свои-то имена помнят.

Квилан сдержанно побеседовал со множеством гостей и попробовал угощения, расставленные на подносах и блюдах, помеченных символической кодировкой с указанием пригодности яства для той или иной расы.

Внезапно он заметил, что колоссальный акведук остался позади; барка плыла мимо величественной равнины, поросшей травой, на которой кое-где высились гигантские рамы для каких-то навесов или чего-то в этом роде.

– Стойки древокуполов.

– А, понятно.

Ширина реки здесь составляла около километра, а течение замедлилось. Впереди, из тумана над водой, выступал еще один массив.

То, что издали выглядело облаками, оказалось скоплением далеких заснеженных гор на вершине массива. Кое-где на скалистых, почти вертикальных уступах белыми вуалями трепетали водопады, тонкими колоннами упирались в основание скал или таяли на полпути вниз, сливаясь с многоуровневыми облаками, медленно проплывающими над исполинскими зубцами горных кряжей.

– Массив Аквиме. Вероятно, этот их ручеек огибает его с обеих сторон и проходит насквозь. В центре, на берегах Великого Солеморя, расположен город Аквиме, пристанище нашего дружбана Циллера.

Он смотрел, как из тумана выплывают величественные снежные склоны, и с каждым биением сердца видение становилось все реальнее…

Монастырь Кадрасет, основанный орденом шерахтов, находился в Серых горах. Квилан ушел туда сразу, как его выписали из госпиталя, и стал послушником-скорбцом. Ему предоставили долгосрочный отпуск из армии, поскольку его ранг такое позволял. За ним сохранялись также право на почетную отставку и досрочную, хотя и скромную, пенсию.

Он уже получил множество медалей. Одну – за то, что вообще служил, одну – за то, что с оружием в руках участвовал в бою, одну – за то, что завербовался в армию, хотя, как Наделенный, призыву не подлежал, одну – за ранение (с планкой, поскольку оно было тяжелым), еще одну – за участие в особой миссии, и последнюю – отчеканенную, когда стало ясно, что война на совести Культуры, а не челгрианской расы (солдаты прозвали ее медалью «не нашей вины»). Он сложил их в шкатулку вместе с теми, которые посмертно получила Уороси, и запер в сундук, стоявший в келье.

Монастырь ютился на скалистом уступе невысокой горы, в роще плакучниц, где бурлила горная река. Отсюда открывался вид на лесистое ущелье, утесы, обрывы и далекие заснеженные вершины. За монастырем через реку был переброшен скромный каменный мост, вот уже три тысячи лет воспеваемый в сказаниях и поэмах; здесь ненадолго спрямлялся серпантин тракта, ведущего от Оквуона к центральному плато.

Во время войны Невидимые прислужники соседнего монастыря взбунтовались и, расправившись с тамошними монахами, захватили Кадрасет; монахи помоложе спаслись бегством, а стариков мятежники сбросили с моста в каменистое русло реки. Несчастные, упав с небольшой высоты, не разбились насмерть, а промучились еще сутки и лишь на рассвете следующего дня умерли от переохлаждения. Двумя днями позже монастырь отбили лоялисты; Невидимых запытали, а их предводителей сожгли заживо.

Раз за разом повторялась одна и та же история ужаса, насилия и ответных карательных мер. Сама война длилась менее пятидесяти дней; большинство конфликтов, даже планетарного масштаба, обычно за такое время лишь раскачиваются – противники проводят мобилизацию, подтягивают войска к территориям, намеченным для атаки, захвата и удержания, затем разрабатывают планы новых атак и сражений. Войны в космосе, между планетами и обиталищами, теоретически возможно завершить за считаные минуты или секунды, но в действительности они тянутся годами, иногда столетиями, и в каком поколении будет достигнуто перемирие – зависит почти исключительно от технологического уровня цивилизаций противников.

Война Каст имела иную природу. Она была войной гражданской, внутривидовым общественным конфликтом. Как правило, такие войны приводят к огромному количеству жертв; ее непосредственные участники изначально распределены по всем уровням гражданского и армейского населения и практически по всем институтам общества, что влечет за собой бурное разрастание насилия, первая губительная волна которого застигает многих врасплох: слуги устраивали кровавую резню в спальнях ничего не подозревающих хозяев-аристократов; хозяева травили удушающим газом верных слуг; водители машин, пассажиры, капитаны кораблей, пилоты воздушных аппаратов или космических судов неожиданно подвергались атакам напарников или нападали сами.