Гаджет. Война Феникса - Владислав Жеребьев

Шагнув на улицу, Илья раскланялся с испуганными старушками.

— Что там было, милок? — поинтересовалась одна.

— Да полиция, похоже, мать, — довольно кивнул Илья, наслаждаясь тем, что остался неузнанным. — Барыгу какого-то берут, спекулянта. Вы тут шли бы по домам, а то, не ровен час, в понятые запишут, а это не на один час мороки.

Эффект был мгновенный. Перемывающие кости соседям пенсионерки вдруг вспомнили, что у них есть неотложные дела, требующие их немедленного вмешательства, и, пока Прохоров шел к машине, скамья опустела. Прислушавшись, не ворочается ли кто в багажном отсеке, майор довольно кивнул, открыл дверь газели доставки воды, вставил ключ в замочную скважину, повернул его и, убедившись, что старенький аппарат исправно завелся, а на приборной панели не загорелись лампочки, двинул прочь, навсегда распрощавшись с этим местом. В свою квартиру Илья больше не возвращался.

Аллилуев слыл стреляным воробьем, и, не желая быть проведенным на мякине, он первым делом отправился в офис. Парк рядом с ним, как правило, был заполонен гуляющими с колясками мамочками и собачниками, неспешно прогуливающимися по дорожкам. Часть местного населения с упоением удила рыбу в небольшом, но глубоком пруду, оставшемся еще с тех времен, когда это место использовали как карьер для добычи песка. В парке было людно, как, впрочем, и всегда, и потому Сергею не составило большого труда слиться с толпой. Пройдя по аллее, он уселся напротив перехода, на чудом свободной в это время суток скамейке, и принялся наблюдать за входом в здание. С этого наблюдательного поста отлично была видна входная дверь офиса, располагавшаяся на первом этаже жилого дома, окна, закрытые стальными решетками и полупустая парковка, на которой стояла всего одна машина, серебристый японский седан две тысячи седьмого года выпуска, с большими черными покрышками, стальными дисками и правым рулем. Все эти тонкости Аллилуев знал не просто так, это была его машина.

Чудно, но в ходе своих прошлых злоключений Сергей не потерял ничего из личных вещей. Нашелся и брелок от машины, и ключи от офиса и квартиры, и даже телефон, на который приходили тревожные сообщения со всех сигнализаций. В квартиру во время его отсутствия никто не входил, молчала и охранная система личного авто, а вот пара текстовых сообщений с пометкой «офис» говорила о том, что тут кто-то относительно недавно побывал. Мог, конечно, зайти кто-то из сотрудников, но это помещение Аллилуев в свое время снял для себя и использовал служебные площади как холостяцкую берлогу и для встреч с особо важными клиентами, для которых самым критичным была именно анонимность. Все об этом знали, так что, если кто из своих и навестил, то могли бы и снять с сигнализации. Система охраны была интеллектуальной, никогда не ставилась и не снималась с одного пароля. Раз в три часа крохотный компьютер, спрятанный под обшивкой стен, сообщал своему хозяину новый восьмизначный цифровой код, отправляя его на телефон, и, если в ближайшие три часа ничего не происходило, машина выдавала новый порядок цифр, и так до бесконечности.

Вдруг снова завибрировал телефон. Тревожное сообщение гласило, что кто-то до сих пор находится в кабинете и, похоже, не желает оттуда выходить, просто двигаясь из угла в угол, от одного датчика к другому, будто дразня владельца. Можно было вызвать полицию, но почему-то была уверенность, что она в этом деле не поможет. Кто бы внутри ни был, но со стороны улицы движения видно не было. Жалюзи, плотно закрывающие окна, скрывали все.

— Эй, парень, работа есть.

Зельдин свистнул, и к нему нехотя подкатил подросток, на роликах. Мокрая от пота футболка, джинсы с оттопыренными карманами, взъерошенная шевелюра, мальчишка, похоже, ехал из роллер-городка, открытого с большой помпой местной администрацией не далее чем пару недель назад. Это событие, кажется, освещал один из местных каналов.

— Что делать надо? — голос мальчишки срывался с фальцета на бас.

— Да плевое дело. Вон офис, — Сергей указал в сторону поблескивающих на солнце окон. — Он мой, но там меня моя бывшая ждать может.

— Не поделили что? — с пониманием человека, безумно хотевшего разбираться в подобных проблемах, произнес пацан.

— Ага, много чего не поделили, — подыгрывая парню, Аллилуев тяжело вздохнул. — Она может быть в офисе, а мне туда позарез надо. Ты подкати, мол, перешнуровать свои боты, глянь в окна, и сразу назад. — В довершение всего Сергей продемонстрировал новенькую пятисотрублевую купюру.

— И все? — паренек подозрительно прищурился.

— Все, — согласился отставник. — Смотришь, что в окнах, так чтобы не палиться, а потом назад, и не задерживайся.

— Сделаем, — мальчик кивнул и неспешно покатил в указанном направлении.

Вдруг вновь задергался в кармане куртки телефон, на этот раз голосовым вызовом. Номер был незнакомый.

— Аллилуев.

— Это Разумовский. Ты точный адрес дал?

Единственный адрес, который мог передать Разуму Сергей, это место жительства его бывшей супруги и дочери, которые жили сейчас в их бывшей трешке, в Калининском районе. Место там было хорошее, вокруг парки, кинотеатры, торговые центры и магазины. Сергей давно уже подумывал покупать жилье на севере города, и как только его бизнес пошел в гору, первым делом осуществил задуманное. Именно эта квартира и отошла супруге при разводе, а заодно дача в Конной Лахте и новенький немецкий автомобиль, который Сергей подарил ей на десятую годовщину свадьбы.

Планировалось, что группа Разумовского эвакуирует из города жену и ребенка, и этот звонок Аллилуева очень взволновал.

— Точный, — сухо произнес он в трубку. — Траблы есть?

— Есть, — так же сухо поделился кандидат в меченосцы. — В квартире, похоже, никого нет, счетчик не крутится. Мы уже проверили местную пенсионную агентуру, удостоверениями светанули, они сказали, что Лидия и Мариша уехали два дня назад на дачу. Вещей взяли немного. Вместе с ними было двое. Одного она называла Денисом, высокий тип, с пробором, в спортивном костюме, и кроссовках, похоже, дорогих. Второй в жилетке рыжей, в штанах свободного покроя, постарше. Помогал сумки носить.

— Седой? — напрягся Сергей.

— Да.

— Тогда все хорошо. Старший — это мой бывший тесть, а в спортивках ее брат старший. Они почти наверняка в Лахте, на даче.

— В Лахте? — голос Разумовского вдруг засквозил тревогой. — Нехорошее там место, большая активность трешеров. Но ты не парься, у нас там летучий отряд. Сделаем все в лучшем виде.

Аллилуев тяжело вздохнул, подавляя нарастающую тревогу, и вновь переключился на офис. В душе он разрывался между немедленным желанием присоединиться к Разумовскому, чтобы вытащить дочку, о бывшей жене он в этот момент даже не подумал, и документами, оставшимися в офисе. Если там хоть что-то осталось по Фениксу, он должен был это забрать. Самому Разумовскому он почему-то верил, хотя нет, верил он своему старому приятелю Прохорову, с которым был съеден не один пуд соли и выпит не один литр горячительного, да и боевое братство не позволяло даже усомниться в действиях товарища. Илья же доверял Разумовскому, и тут получался какой-то замкнутый круг. В конце концов, обязана была сработать цеховая солидарность.