Возроди меня - Тахира Мафи

Пожалуйста, не говори ничего. Не рассказывай больше, молю я про себя.

– Только так я мог убедить его назначить меня на место регента, – в голосе Аарона слышится отчаяние. – Позволить мне остаться и ухаживать за мамой. Через два года его привели к присяге как лидера континента. Мне тогда было восемнадцать, и все эти два года я был вынужден…

– Аарон, пожалуйста, – говорю я на грани истерики. – Я не хочу больше ничего знать. Я не просила мне это рассказывать. Я…

– Я мучил твою сестру, – продолжает он треснувшим голосом. – Я отвечал за ее изоляцию. Мне приказали присматривать за ней в ее бессрочном заключении. Я ежедневно подписывал приказы, удерживавшие ее в… фактически тюрьме. Мне не говорили, почему она там находится или что с ней не так. Сказали обеспечить ее жизнедеятельность, и все. Четыре раза в сутки ее на двадцать минут извлекали из бака с водой, и она сразу принималась пронзительно кричать – умоляла ее отпустить, – Аарон на секунду замолкает. – Она молила сжалиться над ней, а я остался глух к ее мольбам…

Не могу больше.

Голова идет кругом.

Роняю простыню, которой прикрывалась, и убегаю. Как попало натягиваю одежду – главное, побыстрее. В полубреду-полукошмаре возвращаюсь в комнату и вижу, что и Аарон полуодет – без рубашки, только брюки. Он молчит, когда я в ужасе смотрю на него, зажав рот ладонью, а слезы ручьями текут из глаз. Я не знаю, что сказать. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь заговорить с ним…

– Это слишком, – давлюсь я словами. – Это уже слишком…

– Джульетта…

Мотаю головой и дрожащей рукой тянусь к двери.

– Пожалуйста, – говорит Уорнер. Слезы медленно катятся по его щекам. Он сильно дрожит. – Пойми, я был совсем юным и глупым – и я был в отчаянии. Мне было не для чего жить, если мать умрет, и я был готов на все, лишь бы остаться с ней…

– Ты мне лгал! – взрываюсь я, невольно зажмурившись от гнева, и отступаю от Аарона. – Все это время ты мне лгал!

– Нет! – ужасается он. – Единственное, что я утаивал, – правду о твоих родителях, клянусь!

– Как ты мог мне такое не сказать? Все это время ты только и делал, что лгал мне!

Он упорно качает головой, повторяя: Нет, нет, я люблю тебя, моя любовь к тебе никогда не была ложью…

– Тогда почему ты мне раньше не сказал? Для чего скрывал?

– Я же был уверен, что твоих родителей нет в живых! Чем бы тебе помогла такая новость? Мне казалось, тебе будет только больнее! Я ничего не знал о твоих биологических родителях и сестре! Поверь мне, умоляю, клянусь, не знал до вчерашнего дня…

Грудь у него ходит ходуном, так что Уорнер вынужден согнуться, упершись руками в колени. Пытаясь отдышаться, он, не глядя на меня, шепчет:

– Мне так жаль, так жаль…

– Перестань! Перестань говорить!

– Прошу тебя…

– Как прикажешь теперь тебе доверять? – полными ужаса глазами я смотрю на него, ожидая спасительного ответа, однако Аарон ничего не отвечает. Он не оставляет мне ни единой опоры. – Как нам все вернуть? Неужели ты рассчитывал, что я забуду ложь о своих родителях или то, что ты истязал мою сестру? Я о тебе так мало знаю, – севшим голосом добавляю я. – Почти ничего… И я не могу, не могу этого сделать…

Он поднимает глаза, окаменев на месте. В его взгляде я читаю то, что он наконец понял, что я не стану делать вид, будто этого разговора не было, что я не останусь с человеком, которому не могу доверять. Я вижу, как надежда уходит из зеленых глаз. Уорнер хватается за голову. Его лицо, на котором застыло выражение шока, бледнеет, рот приоткрывается, Аарон шагает ко мне, растерянный, отчаявшийся, с умоляющим взглядом…

Но я должна уйти.

Я бросаюсь бежать по коридору, не зная, куда несут меня ноги.