Возроди меня - Тахира Мафи

– Я хочу знать все, что ты помнишь о семье Ибрагима. Нам нужно быть готовыми к тому, что Хайдер устроит за ужином… – Кенджи хмурится, глядя на часы, – который начнется минут через двадцать. Из-за вас у нас вообще нет времени, но все равно расскажи о его вероятных мотивах. Я хочу быть на шаг впереди.

Уорнер кивает.

– Семью Хайдера в двух словах не опишешь. Клан внушительный, но Хайдер сам по себе куда менее сложен. Вообще, он – довольно странный выбор в нашей ситуации. Не понимаю, отчего Ибрагим не прислал свою дочь.

– Почему?

Уорнер пожимает плечами.

– Хайдер менее компетентен. Самодовольный, избалованный, надменный…

– Это ты себя или его описываешь?

На этот раз в ответ на колкость Уорнер и бровью не ведет.

– Ты не улавливаешь ключевую разницу, – говорит он. – Я уверен в себе, а Хайдер надменен. Это не одно и то же.

– А по мне, так одно!

Уорнер сцепляет руки и вздыхает, точно он старается быть терпеливым с трудным ребенком.

– Надменность – фальшивая самоуверенность, – начинает он. – По сути, это результат неуверенности в себе. Хайдер делает вид, что ему не страшно. Он хочет казаться брутальнее, чем есть. Он легко лжет. Все это делает его непредсказуемым и в каком-то смысле – более опасным противником, но в основном им движет страх… – Уорнер смотрит на Кенджи в упор: – В этом его слабость.

– Ха! О’кей, – Кенджи поглубже усаживается на диване, обдумывая услышанное. – А что-нибудь особенное? Что нам следует о нем знать?

– Да нет ничего такого. Хайдер – середнячок и лишь изредка добивается приличных результатов. Помешан на своей внешности. Основной талант у него к снайперской винтовке…

Кенджи поднимает голову:

– Значит, на внешности помешан? А вы с ним точно не родственники?

Уорнер делает кислую мину:

– Я мало думаю о своей вне…

– Ладно, ладно, – машет руками Кенджи. – Не думай, а то красивая мордашка покроется морщинками.

– Ты мне отвратителен!

– Я рад, что это у нас взаимно.

– Так, парни, – громко говорю я, – соберитесь. Нам ужинать с Хайдером минут через пять, а то, что он отличный снайпер, похоже, волнует только меня.

– Да, может, он прилетел… – Кенджи наставляет палец, как пистолет, на Уорнера, а потом на себя, – попрактиковаться в стрельбе.

Уорнер качает головой – раздражение еще не прошло.

– Хайдер не может без показухи. Я бы из-за него не волновался. Вот будь здесь его сестра, тогда… Впрочем, можно начинать беспокоиться – она почти наверняка прибудет следом.

Я приподнимаю бровь:

– Она такая грозная?

Уорнер наклоняет голову:

– Не то чтобы… Просто ею движет только рассудок.

– То есть она странноватая? – уточняет Кенджи.

– Ни в коем случае, но я привык чувствовать людей и считывать эмоции, а ее прочитать не могу. Должно быть, она мыслит слишком быстро для меня… Работу ее мозга отличает своеобразная изменчивость, прихотливость, напоминающая полет колибри… – Уорнер вздыхает: – Я, конечно, несколько месяцев ее не видел, но вряд ли она изменилась.

– Как колибри? – повторяет Кенджи. – Пощебетать любит?

– Нет, – отвечает Уорнер, – обычно она очень молчалива.

– Гм, о’кей, тогда я рад, что она не приехала, – заявляет Кенджи. – Судя по описанию, она зануда.

Уорнер отвечает, сдерживая улыбку:

– Она бы вспорола тебе живот за эту фразу.

Кенджи закатывает глаза.

Я хочу задать свой вопрос, но беседу прерывает резкий звонок.

Делалье пришел отвести нас на ужин.