Гнев изгнанников - Николай Побережник

Долина болот.

Шахар

– Сдюжил? – Дарина лежала рядом на циновке и смотрела на меня своими большими, бездонными глазами, я даже отражение своего лица в ее зрачке разглядел.

Она вернулась в комнату под утро и «приняла вахту» у Пайгамбара, хотя, если быть честным, я слышал сквозь сон, как она настойчиво его «попросила».

– Да, сдюжил, – я улыбнулся и поцеловал ее, – давай поедим, есть очень хочется.

– Испугалась я, до льда в руках… думала, не сдюжишь.

– А когда тетушка твоя обряды вершила надо мной, не боялась?

– Так то тетушка, – Дарина села на циновку, свет утреннего яркого солнца из маленького окошка осветил ее лицо, и она смешно зажмурилась.

– Так, значит, – я тихонько ущипнул ее за бедро и тут же получил тычок в живот, после чего скривился и «бездыханно» замер, закатив глаза.

– Никитин! Брось баловать и вставай, коли есть хочешь.

Завтракали в компании вдовой соседки и ее замечательных детишек, все мальчишки, погодки от восьми до двенадцати лет. С трудом дождавшись, когда я разберусь с завтраком, детвора облепила меня, трогали волосы, дергали за усы и бороду и широко раскрыв глаза, разглядывали амулет из зуба болотного кота.

– Вот, терпи, – улыбалась Дарина, – они вчера то же самое со мной вытворяли.

Соседка, красивая светловолосая женщина около тридцати, тоже внимательно рассматривала меня, конечно, не так настойчиво как ее дети, но все же с интересом.

– Бэли, когда ты поведешь нас на юг? – вдруг спросил самый младший сын вдовы, бесцеремонно забравшись мне на колени.

Хорошее настроение, что было с утра, мгновенно улетучилось, я снова детально вспомнил ночной разговор с молодым шаманом, не подав вида и, погладив мальца по голове, ответил:

– Как только все будут готовы.

– Мы готовы! – мальчишка соскочил с коленей и побежал по периметру комнаты, попутно схватив у скрученной циновки маленький деревянный меч, и поскакал дальше, размахивая им над головой, братья понеслись за ним. Они все выкрикивали: – Мы готовы! Мы готовы!

В дверь постучали и, дождавшись позволения хозяйки, отворили.

– Света в дом ваш, – в комнату прошел вождь в сопровождении Пайгамбара. Дети прекратили беготню и галдеж и учтиво поклонились гостям.

– Доброе утро, – ответил я и встал с низкого табурета.

– Пайгамбар сказал, что хочешь говорить со мной.

– Да, надо о многом поговорить.

В зале Храма Предков, кроме меня с Дариной, шаманов и вождя, присутствовали еще трое мужчин, среди которых был мой знакомец, то есть тот, с кем я встретился в роще у реки.

Пенар – опытный воин и наставник для всех в Шахаре, крепкий мужчина под пятьдесят лет, его русые волосы были заплетены в несколько кос назад, высокий лоб, правая бровь рассечена на две части глубоким шрамом, неоднократно сломанный нос, боец, одним словом, взгляд цепкий, внимательный, оценивающий. Второй, внешне похожий на Пенара, но моложе лет на десять, был его родной брат Ленар. Он, как мне объяснили, командующий всем оружным людом, после вождя, естественно. Третьим был Кессар, следопыт, охотник и имеющий в подчинении два десятка таких же, как он «лесных теней», то есть людей, способных перемещаться по лесам и болотам быстро и бесшумно. Так же «лесные тени» выполняли функции местных пограничников, то, что за несколько сотен лет границы Шахара были потревожены всего три раза, ничего не меняло, и четыре охотника-следопыта уходили в пограничные рейды каждый день.

После того, как вождь обсудил какие-то текущие вопросы, связанные с бытом Шахара, с шаманами и «командирами боевых групп», он многозначительно посмотрел на Хошияр. Та встала, тронула Дарину за плечо, поднялась из-за стола и остальная женская половина шаманского «сообщества».