Не плачь по мне, Аргентина - Виктор Бурцев

Особняком стояли военные.

Общеизвестная нелюбовь мадам Перон к армии сыграла с ней злую шутку. Именно в рядах военных она могла бы найти поддержку и свежие силы, чтобы раскидать министерскую мафию, задавить собачащийся парламент и остановить медленное сползание в пропасть. Но… Генералы, отставленные от власти, от финансирования, от своей столицы, наконец, только скрежетали зубами. Солдаты в рваной форме, черт знает сколько не обновлявшееся вооружение… все это не способствовало повышению патриотического духа.

С другой стороны расположились марксисты. У них все было еще более запутанно, нежели во властных коридорах.

Прежде всего марксисты не имели четко выраженного командного центра и представляли собой кучу различных группировок и партий. Часто это были просто ребята, умеющие держать в руках оружие и желающие «жить лучше». К таким относился Гонсалес – человек активный, деятельный, серьезный. Но назвать его революционером не поворачивался язык. Были еще группки, большие и не очень, которые преследовали интересы мелких князьков и даже племен. Этих в расчет никто не брал, учитывая только как пушечное мясо на случай беспорядков. Но имелись и действительно политизированные организации со своей идеологией, порядком и планом на будущее. К таким относилась небольшая группа Курта Вольке, к таким относились «старики» вроде Рауля Ловеги, люди, сами по себе имеющие вес в революционном движении, и был еще товарищ Кристо – человек, командовавший самой крупной и наиболее хорошо оснащенной группой Марксистский актив. По слухам, Кристобаль был человеком честолюбивым, смелым, злым на власть. Выходец с Кубы. Человек, который когда-то шел вместе с самими Че и Фиделем. Опыт, полученный за годы кубинского сопротивления, дал ему достаточно знаний и умений, чтобы сколотить солидную организацию. Кристобаль Бруно был той целью, к которой и подбирался Антон. После Вольке, после Гонсалеса ему уже не хотелось шерстить весь список, выданный Раулем. Интуиция подсказывала, что разгадка кроется именно там, в Марксистском активе.

Но если бы ситуация в Аргентине была так проста, чтобы укладываться в схему «революционеры против власти», все было бы хорошо. Более того, вряд ли советское посольство вмешивалось бы в процесс. Но в игре было, как всегда, более двух сторон. Существовал кто-то, имевший непосредственный интерес к делу. Педалировавший ситуацию, подталкивавший страну к пропасти. Но кто? Тут были различные варианты.

Снова военные? Генералитету было бы крайне выгодно расшатать обстановку, чтобы прийти к власти избавителями от хаоса. Однако после взрыва около казарм национальной гвардии, после расстрела армейской колонны, после многочисленных нападений на солдат в эту версию верилось слабо. Конечно, определенная группа военных могла пойти на определенные жертвы, но…

Однако более вероятной была версия о том, что третья сила была рукой из-за пределов страны. Могучий сосед из Северного полушария, в прошлом году эвакуировавший последних своих граждан из Сайгона, переживший скандал с Уотергейтом и позор с докладом комиссии Рокфеллера, вполне мог включиться в игру, чтобы сместить фокус общественного внимания, закрепиться в Латинской Америке и оказаться на коне. Устроить беспорядки, посадить марионеточное правительство, которое первым делом попросит покровительства и военной помощи для усмирения взбунтовавшихся коммунистов. А под лозунгом «нам не нужна вторая Куба» можно сделать много. Тем более что вторая Куба действительно не нужна правительству Соединенных Штатов. Время подлета ракет из какой-нибудь Сальты, конечно, не сравнится со временем подлета из Гаваны, но тоже неплохо. Очень даже неплохо. Так что ЦРУ сам бог велел приглядывать за местным населением и готовить план на всякий случай. А еще лучше претворять его в жизнь.

Плохо было то, что предварительный анализ, проведенный ребятами из Центра, не выявил существенного влияния американской разведки на внутреннее положение в Аргентине. Более того, все данные говорили, что ЦРУ переживает не самый лучший год. После комиссии Рокфеллера, удачно обнародовавшей доклад о незаконной прослушке, разведуправлению урезали финансирование и повесили на него всех собак, включая два покушения на президента Форда. Америка переживала очередной кризис: поражение во Вьетнаме, утрату иллюзий и разрушение традиционных ценностей. Тут не до Аргентины.

Антон поднялся, хрустнул суставами и прошелся по комнате. Становилось жарко. Из открытого окна доносилось еле слышное потрескивание, это раскалялась черепица на крыше. За окном все так же скучали часовые в конце улицы и дремали парни на крыше, укрывшись от солнца в тени печных труб.

Антон вздохнул. Дунул на подоконник, подняв облачко серой пыли. Эта пыль на какой-то миг заиграла на солнце, и Ракушкину показалось…

Нет, не показалось. Он встрепенулся. Там, перед часовыми, теми самыми мордоворотами, которые остановили его два дня назад, сейчас стояла группа людей, одетых в серые плащи. Совершенно не по погоде. И… Антон протер глаза. Фигуры будто расплывались. Не имели четких контуров. Плыли, как мираж над раскаленным асфальтом.

Может, мираж и есть?

Он пригляделся. Нет. Парни в плащах слишком реальны. Но почему часовые никак не реагируют на них? Другие Гонсалесы? Но почему так странно одеты? И почему Антон ни разу их не видел до этого?

«Что за хреновина такая?»

Он почувствовал холод.

Люди в серых плащах двинулись вперед. Они шли, не скрываясь, в полный рост. Вот двое из них поравнялись с часовыми, замерли на мгновение. Здоровяк в берете вздрогнул и будто во сне потянулся за пистолетом.

Антон замер.

Часовой вытащил оружие и прицелился в своего напарника.

– Что ты делаешь? Эй! – Тот поднял руки и начал отступать назад. – Эй, остановись, брат! Это же я!..

Что-то изменилось в этот момент. Что-то важное.

Парень с пистолетом обмяк и точно так же, кукольным сонным движением, поднес пистолет к собственному виску. Выстрел последовал сразу же. Второй кинулся к нему, упал на колени, закричал.

Сзади фигура в сером плаще уже целилась ему в затылок.

– Да обернись же!!! – что было сил закричал Антон. – Тревога! Обернись! Тревога!!! Там, в конце улицы!

Очнулись замершие после выстрела часовые на крышах. Но серых фигур, похоже, никто не видел.

– Да смотрите же, вашу мать, он убьет его!

Часовой около убитого начал оборачиваться. И в тот же миг серый выстрелил. Фигуры стали четче, словно туман рассеялся.

С крыш закричали.

– Тревога! – понесся многоголосый крик. – Тревога!

Загремели выстрелы. Серые фигуры словно на крыльях понеслись к подъездам. Двое, те, что отстали, разбираясь с часовыми, прижались к стенам и принялись палить вверх, стараясь не дать стрелкам высунуться. Когда, наконец, парни на крышах сориентировались и принялись прижимать огнем двух серых, те… Антон потряс головой. На месте двух фигур в плащах остались только тени. На асфальте. Солнце стояло высоко.