H2O - Яна Дубинянская

…во что сам веришь.

Включил мобильный, и тот сразу затрезвонил, издевательски высвечивая фамилию Красновой. Выключил. Тоже идиотка. Неужели так трудно провести самостоятельно рутинную, в общем-то, чисто организационную работу: встретить, зарегистрировать, расселить, только и всего! Самое главное — все-таки завтра, а завтра он непременно будет с ними. До завтра он что-нибудь придумает. Как-нибудь вырвется отсюда.

Подошел к окну, расщелкнул шпингалет, широко распахнул створки. Седьмой этаж, а соседний балкон глухо застеклен и к тому же забран решеткой, да и живет там стерва Горина, такая, если что, и дверь бы не открыла. Впрочем, родная мать ничем не лучше. И она же знает! Он же рассказывал ей — про свободу…

— Витя?

Метнулся к двери:

— Ма, ты здесь? Выпусти, я тебя очень прошу!

— Витя, зачем ты окно открыл? Ты не…

— Что?

— Пожалуйста, не вздумай! Жизнь — это самое ценное…

— А-а. Да нет, я дурак, что ли?

— Ты самый умный. Подготовься как следует, и все будет хорошо.

Последние слова — уже спокойным, удаляющимся голосом.

— Мама!

Кажется, застопорилась.

— Открой. Я тебя умоляю. Это очень важно, я уже говорил. Открой и отвлеки отца, я потихоньку выйду, а потом ты снова защелкнешь, как будто…

— Виктор! Тебе самому не противно?

Противно. Отступил от двери, слушая, как шлепают вдаль ее тапки. До чего же противно — все. И эта низкая родительская хитрость: запертый замок с утра, завтрак на табуретке, лаконичная записка на учебнике. И формулы в столбик, похожие на авангардные стихи, такие же претенциозные и бессмысленные: он не открывал учебника с начала триместра, о чем не жалел совершенно. И ярко-салатовая брошюра, чей уголок выглядывал из стопки книг: «Увлечь людей можно только тем, во что сам…»

Сам себе он был противен в особенности. В квадрате. В энной степени из параграфа раскрытой наугад книги. Даже не умывался сегодня. Даже зубы не чистил. И унизительное ведерко в углу. Параша.

В окно дунуло не по-весеннему ледяным ветром. Отошел от двери, потащился через комнату закрывать. Если иногородних толком не расселят, перемерзнут все к чертовой матери и расползутся, разъедутся по домам еще сегодня. Краснова, конечно, не сумеет никого удержать. И все псу под хвост. Весь наш эпохальный съезд. Вся свобода.

В самый раз думать о свободе — будучи тупо запертым в собственной спальне собственными родителями. А ведь ему, между прочим, двадцать один год, уже двадцать два скоро. Какое они вообще имеют право?! А свобода как раз и кончается там, где плюют на права. Все логично, так оно и есть — везде, повсеместно. И бороться надо именно за то, чтобы подобное никогда, нигде, ни на каком уровне…

Размечтался.

То, во что веришь сам. Веришь сам. Веришь…

Повертел в руках учебник. Выучить, вызубрить, убить наповал и преподов, и отца этим самым модулем. Потому что если не сдать, домой можно не возвращаться. Отец предупредил, а он не шутит, вообще никогда, эта сволочь начисто лишена чувства юмора. С утра у него, Виктора, даже мысли не возникло, что, мол, шутка. Ни на секунду.

Впрочем, это будет в понедельник. До которого надо еще дожить, и хотелось бы человеком. А шансов не так уж много.

Увлечь людей…

Мертвая мобилка лежала на столе. Они названивали с самого утра: то Краснова, то Гия, то Ксюха, то близнецы… И все спрашивали, будто клонированные, одно и то же: когда будешь?! Врал, что скоро, и жал на отбой. Потом начал сбрасывать звонки. Потом отключился, и это был самый малодушный из возможных вариантов.

Мог же что-нибудь соврать! Придумать и продумать версию, достаточно убедительно объясняющую его физическое отсутствие — и продолжать руководить дистанционно, советами, командами, устранением форс-мажоров, которых там наверняка выше крыши. Лучше поздно, чем никогда. Ну?!

Палец над клавишами. Страшно. Стыдно.

Как там, в той первой брошюре для неофитов? «Я ничего не боюсь».

Да.

Она взорвалась рингтоном сразу же, словно бракованная граната в руках. Рванул к уху мгновенно, не глядя на определитель номера, — только бы не засбоить, не отложить, не передумать! — а если опять Краснова, то устроить ей хорошую выволочку, ничего не объясняя, да кто она такая, чтоб ей объяснять…

— Здравствуйте, Виктор. Ну что же, все замечательно. Вы справились. Могу вас поздравить.

Только этого не хватало. Как завершающего штриха, окончательной точки на всем, что имеет хоть малейшее отношение к свободе.

Сглотнул, усмехнулся и выдавил:

— Спасибо.

(за скобками)