Фагоцит. Покой нам только снится - Андрей Величко

– Иван Антонович, у нас с вами еще один пациент «сверху». Впрочем, такой, за которого я бы взялся и без руководящих указаний.

– И кто именно?

– Не по телефону. Если вы не против, буду у вас часа через полтора, потом поедем к нему, по дороге и поговорим.

– Янгель? – переспросил Ефремов, когда мы с ним выехали на Ленинский проспект. – Вроде фамилия знакомая, но кто это, сказать не могу.

– Конструктор ракетной техники. В основном военной, здесь вы про него ничего слышать не могли, только если читали в моих материалах.

– И что с ним?

– Лежит в ЦКБ с инфарктом, причем вторым и довольно тяжелым. Этот он переживет, и даже следующий тоже, умрет в семьдесят первом году. Рано, несколько дней не доживет до шестидесятилетия.

– Что же вы пораньше-то не спохватились?

– Я ведь не господь бог, всего и сразу не помню. К тому же как вы это себе представляете – приезжает к нему какая-то мутная личность и начинает вещать, что может его исцелить от всего и разом? Тут хоть сверху поступило недвусмысленное распоряжение, лишних вопросов не будет.

Когда мы приехали, Янгель спал, напичканный снотворными. Персонал был предупрежден, и нам не мешали. Впрочем, я смог очень немного. Пациент оказался никаким для Антонова и седьмым для меня, то есть я за получасовой сеанс сумел только слегка ускорить заживление пораженного участка на сердце. От попытки совместного с Антоновым воздействия, после которой Янгель мог стать «десятым», мы с духовным братом отказались сразу. Не успел бы этот пациент никем стать, кроме покойника, он и так еле жив. И в будущем перспективы тоже не очень. С таким сердцем риск все равно останется слишком велик, а на «седьмого» мое воздействие весьма ограниченно. Ну придет в себя он чуть побыстрее, и сердцу стает чуть получше, вот все. Или рискнуть месяца через два-три, когда Янгель уже более или менее оклемается?

– Пусть Шелепин решает, – предложил Антонов.

– Ладно, доложу, но, пожалуй, Брежневу. Он же давал задание, а не Шурик.

– Значит, так, – сказал Леонид Ильич после примерно пятиминутного раздумья. – Сколько тебе потребуется обычных, слабых, но безопасных сеансов?

– Два или три, следующие уже практически ничего не дадут, во всяком случае в течение полугода.

– И во что ты оцениваешь риск такого воздействия, как, например, два года назад на меня?

– Процентов восемьдесят, а то и девяносто за летальный исход.

– Слишком много, так рисковать мы не можем. В конце концов, я уже узнавал у врачей – даже один сеанс заметно помог, сразу после него кардиограмма у Михаила Кузьмича улучшилась. Проводи еще два и на этом пока заканчивай.

Вообще-то мне в конце шестьдесят восьмого и в начале января шестьдесят девятого годов иногда казалось, будто что-то идет не так. Но что именно, я понять не мог до утра седьмого января. Ответ нашелся в газете «Правда». Там сообщалось, что вчера вечером стартовал «Аполлон-8». Ему предстояло совершить пилотируемый облет Луны. А в мире Антонова этот старт состоялся двадцать первого декабря шестьдесят восьмого года! До сих пор даты американских запусков довольно точно совпадали с тем, что было в другой истории, а тут сразу такое различие. Интересно, чем же мои луноходы смогли так повлиять на выполнение американской лунной программы?

– Тем, что политики возбудились, – предположил Антонов. – И начали давить на исполнителей. А у тех, небось, еще и энтузиазм слегка уменьшился, наш флаг на Луне и пляски роботов вокруг него этому могли поспособствовать. Но мне другое интересно – куда «одиннадцатый» садиться будет – в море Спокойствия, как в моем мире, или поближе к твоим луноходам с целью чего-нибудь от них отвинтить на память? Целиком им, пожалуй, ничего не утащить.

– «Пионера» смогут, но вряд ли они начнут таким заниматься прямо в первой экспедиции. А во в четвертой там или в пятой – не исключено.

– Кстати, про вес «Пионера» меня Нинель уже спрашивала, – хмыкнул Антонов.

– Да помню я, ты же это не блокировал. Такое впечатление, что ни на какой ответ, кроме твоего «увы, Нина, я не имею права об этом говорить» она и не рассчитывала. Ну, типа выполнила обязательную программу и с облегчением перешла на другие темы.

– По-моему, – дополнил Антонов, – она вообще не от ЦРУ. Или по крайней мере не только от ЦРУ.

– Это ты решил после запроса Семичастного о подборке?

– Ну да, он ни с того ни с сего какими-то левыми евреями интересоваться не станет.

Владимир недавно попросил Антонова найти сведения о восьми типах, только двое из которых в настоящий момент были американцами, а остальные шесть являлись гражданами Израиля. Вдруг Интернет про них что-нибудь знает.

– Это ужасно, – пожаловался Антонов. – Мало того, что в «Рыбе» после отъезда принцессы творится черт знает что – недавно вместо одной из банок с лососем мне подсунули похожую, но с сайрой, я это только при отправке в двадцать первый век заметил. И тут почти то же самое – вместо американской шпионки так и норовят подсунуть в койку израильскую! Ой, как я был прав, когда еще осенью решил не торопиться.

– По-моему, израильская шпионка даже круче, – не очень уверенно предположил я. – То есть тебе вместо лосося пытаются всучить не сайру, а черную икру. В общем, когда будешь разоблачать прекрасную Нинель, блокировку не ставь.

– Разоблачать – это значит избавлять от лишних облачений? Ну типа там всяких лифчиков и прочего.

– Нет, это значит выводить на чистую воду. И, насколько я еще не ослеп, Нинель лифчиков вообще не носит.

Из восьмерых, заинтересовавших Семичастного, в Интернете двадцать первого века удалось найти упоминание о троих. И, что немало удивило Антонова, еще и про Нинель – отдельно. Самое интересное, что и имя, и фамилия, скорее всего, были настоящие. Во всяком случае, именно под ними она умерла в пригороде Тель-Авива от рака печени в две тысячи втором году. Ей тогда шел пятьдесят восьмой год, но узнать ее по фотографии было нетрудно. Собственно, только этим фото в траурной рамке и коротким сообщением «Скончалась…» сведения о ней и ограничивались.

Через пару недель после получения сведений из будущего Семичастный просветил Антонова о некоторых деталях разворачивающейся операции.

– Насколько мы поняли, тут американцы и евреи работают вроде как совместно. Главный вопрос, интересующий ЦРУ, – ты действительно паранормальный целитель или просто клоун на подхвате у Ефремова. Все остальное они считают не очень важным.

С евреями несколько сложнее, хотя это как посмотреть. В твоих способностях они, похоже, не сомневаются. Зато помнишь третьего из моего запроса?

– Это который помер от лейкоза в конце семьдесят первого?

– Да. А еще он работает в Моссаде и считается там очень перспективным кадром. Во всяком случае, средств на то, чтобы тщательно залегендировать его как дядю Нинели, к тому же не раз помогавшего ей в трудные минуты, они не пожалели.