Левая рука Бога - Алексей Олейников

Феди не было, этот гад умотал с Рашидом и остальной гоночной компанией на Керченский мост. Ночные покатушки у них, видите ли. Маше пришлось после учебной поездки добираться до дома на извозе.

«Веселовский, тебе это еще отольется, – подумала она, шлепая по пальцечуйной пластине. – Да открывайся, железяка!»

Пластина наконец обработала ее отпечатки и открыла калитку.

Мария вошла в дом, разулась, прошлепала по прохладной плитке из прихожей на кухню. Тихо. Отец еще на работе, Алина в солнцегрее – она по субботам всегда там прожаривается.

Мария вытащила пару персиков из чаши на столе, стукнула по фигурке ангела, качающегося на качелях под настенным бра. Навезла из Дубаев Алина фигни, весь дом захламила.

– Галина Федоровна, привет! – она выглянула во внутренний дворик, где возле чайных роз хлопотала их домработница.

– Машуля, уже приехала? – обрадовалась Галина Федоровна. – Есть хочешь? Есть лапша по-сычуаньски, Алина готовила…

Мария скривилась.

– Нет, я лучше персиками перекушу.

– Разве это еда? – покачала головой домработница. – Алина старалась, я пробовала – вкусно.

– А я после шести не ем, – Мария показала язык, закрыла дверь. Бегом поднялась по открытой, почти невидимой лестнице из вспененного стекла – особенно красива она была вечером, пузырьки газа начинали сверкать, вся лестница становилась похожа на Млечный путь. При солнечном свете она почти исчезала, и было чувство, что ступаешь по воздуху.

Алена дико боялась этой лестницы.

«Потому что дура, – подумала Мария, поднимаясь на третий верх, в свою комнату. – и что в ней отец нашел, не понимаю. Разве что ноги… ноги хороши. Как шея у жирафа. Как две шеи».

Она упала на диван, дотянулась до тумбочки, уложила умник на рабочую подставку.

Умник пискнул, сверяя данные.

– Ну давай, чего там, – утомленно сказала Маша, потягиваясь. Она проверяла входящие полчаса назад, но могло уже набежать. Умник вошел в ее личные «Облака», высветил на воздушном экране страницу.

Так и есть. На полстены расплылась Федина виноватая рожа. Позади него, в опорах Керченского моста, запуталось вечернее солнце.

«Мария, сердце мое…»

– Выключить звук! – отреагировала Маша. – Не посылать уведомление, что сообщение прочитано. Нет, Веселовский, так легко не отделаешься. Давай дальше.

Несколько продажных сообщений, школьная рассылка, напоминалка от Марфы Александровны о ее дурацком сочинении.

Мария фыркнула.

Однако к понедельнику надо наколотить десять тысяч, а к Локотьковой она обращаться не будет. Нет, эту козу следует хорошенько наказать. Выкрасить бы ей рога, как той зверюге на гляделе…

Обнаглела Локотькова. Она думает, что раз прошла по доле и язык у нее хорошо подвешен, то может себя вести как равная.

«Дольщицей была, ей и останется, – подумала Мария. – Наглая, настырная рыжая дрянь. Прилипла к новенькому, не оторвешь».

Впрочем, Ярцев тоже хорош. Маша ему и через Анжелу с Викой крючки кидала, и сама намекала, что он не ту компанию себе выбрал, а москвич все мимо ушей пропускает. Доиграется…

Что делать с сочинением?

– Поиск. Сочинения на заказ.

– Отказ, – отреагировал умник. – Ваш запрос нарушает указ ПОРБ…

– А, умолкни! – Маша лениво потянулась, вытащила из тумбочки отцовский сетевой допуск, шлепнула по рабочей подставке. У папы этих допусков – полный стол, она взяла один. Незаметно, надо будет, объяснит зачем. Она же не окраинские страницы просматривает или какую-нибудь похабщину. Просто облегчает себе учебу.

– Запрет снят, вам предоставлен допуск к сетевым хранилищам разряда А.

– Повторить предыдущий запрос, – Мария нашарила персик, укусила от души, облилась соком и завалилась на подушку. Нет, этот день точно не ее. Черная кошка перешла дорожку.

– Выборка по Суджуку.

– Найдено сто сорок три совпадения, наиболее подходящие итоги выведены отдельным списком. Номер первый, имярек «Борзыйписец», число для связи…

– Следующий, – быстро сказала Мария. Знала она, чей это имярек. Одной наглой и рыжей.

– Номер два, имярек «Лотреамон», число…

– Отставить! – Мария села на кровати, приблизила список, прокрутила первую страницу. – Вот ведь Локотькова, вот зараза!

Катька умудрилась забить своими поддельными страницами весь целевой поиск.

«В ПОРБ на нее стукнуть? – подумала Мария. – В образовательную безопасность?»

Она некоторое время обваривала в голове эту мысль, потом с сожалением отказалась. Нет, это тяжелое вооружение, его надо приберечь на крайний случай, если Локотькова совсем берега потеряет.

– Входящий запрос, отправитель Светлана Хаитова.

– Мама! – подскочила Мария. – Входящий перевести на второй умник, уведомление о запросе стереть. Удалить историю запросов, закончить работу.

В тумбочке запищал второй умник, Мария вытащила его, набила ключслово. Серый умник с левой связью ей Тема подогнал. Это, конечно, все незаконно, но иначе папа узнает. Будет очень большая беда.

– Мам! – Мария вышла на открытую приступку.

– Привет, Машуля, – картинки не было, над умником Тема поработал, сказал, что вызов на него идет через два тайных узла. Поэтому только голос, да и тот какой-то стертый. Усталый. – Как у тебя дела, зайчик?

– Ой, да все хорошо, – махнула Мария. – Вчера в учебную поездку ездили всем классом, на Колдун-гору! Там, оказывается, научное глядело, которое прослушивает землю…

– Маш, ты лучше про учебу расскажи, – напряглась мама. – Не надо по телефону про такое…

– Мам, ты чего? Нас же повезли от гимнасия, – засмеялась Мария. – Значит, ничего тайного там нет.

– Ну и ладно, – обрадовалась мама. – Но ты про учебу скажи. Ты готовишься? У вас же экзамен весной?

– Мам, не экзамен, а испытание! Как ты не выучишь? Ты не переживай, ничего со мной не случится. Я же в верхних строчках грамоты успеваемости! – Мария упала в плетеное кресло, под тень навеса.

– Я волнуюсь, зай, просто волнуюсь. Сама же знаешь, от этого испытания зависит, пройдешь ты в десятый или нет. Ты девочка умная и гимнасий у тебя хороший, но сердце не на месте все равно. Сама же знаешь, сейчас ничего обещать нельзя. Вон недавно порбовский глава выступал, сказал, что если кто-то в школах первой ступени завалит испытание, то вылетит из высшего общественного разряда. А потом что – на долевое пособие тебе придется жить? Переходить в общенародную школу?

Голос ее изменился.

– Мам, ты что там, плачешь? – возмутилась Мария. – Чего не хватало! Самой не смешно? Ну ты же знаешь, что папа такого не допустит. Закончу девятый и приеду к тебе.