Уровни сложности - Артем Каменистый

Попал неудачно — в пах. У мужчин — место слабое на боль, но зараженных это не касается. Однако, ранение случилось в критически важный момент, — тварь как раз напряглась, дабы сигануть через преграду. Попадание стрелы внесло свои коррективы в задумку: вместо того, чтобы перелететь через машину, топтун врезался в нее со всей дури, да еще и не удержался на ногах, свалился.

Толстый видеть ничего не мог, но шум расслышал и сделал правильные выводы. Завязав со сливом горючки, припал к асфальту и вбил очередь под днище машины. Благо, просвет там приличный, и только колесо прикрывало тушу упавшей твари. Против пуль оно не очень-то спасает, а топтун — не слишком бронированная образина, винтовочный калибр шьет ее прекрасно, разве что в паре мест могут возникнуть сложности.

Не возникло — мертвяк, не успев вскочить, моментально расслабился, задергав ногами в агонии.

— Быстрее! — заорал Читер, вновь переведя внимание на подозрительный куст.

В тот же миг ветка вновь дернулась, запуская в полет мелкую птицу.

Пожелав ей скорейшей и мучительной смерти в когтях кота-садиста, Читер завертел головой. Очень уж неудобный поворот, поросшие кустарником опушки слишком близко подступают к дороге. Прыткая тварь может добраться до Толстого за секунду-другую.

Да когда же он оставит в покое этот проклятый бак?! Где один мертвяк выскочил, там и другие могут нарисоваться. И нельзя забывать про отставшую погоню. Зараженные упорны в преследовании, скорее всего так и продолжают мчаться по дороге. Оторвались от них не так уж сильно, самые прыткие того и гляди покажутся.

Есть! Толстый вскочил, метнулся назад, к "Камазу". Двигается не просто быстро, а суетливо-быстро. Не тупой, понимает расклады, спешит изо всех сил.

Минута возни с баком, и вот уже Толстый забирается в кабину, размахивая рукой.

Читер, правильно поняв этот безмолвный жест, выпрыгнул из кузова, забрался на водительское место, поспешно осмотрелся, приноравливаясь к незнакомой машине. Игнорируя нескончаемые причитания Таракана, завел двигатель, но с места не стронулся — пропустил "Камаз".

Толстый главный, вот пусть сам и выбирает дорогу. Читер, если честно, понятия не имеет, как вернуться в лагерь. Нет, пешком — это запросто. А вот как дотащиться на добытом транспорте зная только одну дорогу — через густой лес?

Непонятно.

Трогаясь, усмотрел в боковом зеркале нехорошее движение. На дороге показался зараженный. Старый знакомый — хромоногий. Хоть и пострадал, но все еще достаточно прыткий, чтобы всех прочих перегонять.

Но это ему не поможет.

Самую малость не успел, — добыча уже уходит.

*

Раскрыв дверь, Читер из машины скорее вывалился, чем вышел. Последние километры поездки выдались самыми "веселыми". Как и предполагалось, Толстый весьма приблизительно представлял, каким образом можно добраться до лагеря на колесах. В итоге то и дело приходилось объезжать непреодолимые преграды; чуть не застряли наглухо при попытке проехать через широкий овраг; в паре мест приходилось грузовиком проламываться через непролазный кустарник. На пикапе там нечего и думать пробраться, протаскивали его на тросу, или пробирался по проторенному пути.

И лопатой работать приходилось, и топором, и на колдобинах знатно потряслись. Таракан даже жаловаться уже перестал, только постанывал тоскливо при особо сильных рывках машины.

Март, подойдя, протянул откупоренную банку с пивом:

— На вот, Чит, хлебни. Тебе это надо.

Тот покачал головой:

— Таракана порвали, надо с ним что-то делать. Срочно делать. Он, по моему, почти всё уже.

Март раскрыл заднюю дверь, посмотрел на окровавленное тело, из последних сил прижимающее ладони к порванному брюху, отхлебнул из банки и небрежно бросил:

— Дворник, тут у нас пациент с серьезной проблемой. Помочь бы ему надо.

Кваз, неторопливо приблизившись, уставился на раненого. Тот, в свою очередь, раскрыл глаза в ответ. И взгляд его был нехорошим. И дело не в том, что в каждом глазу по ведру боли — Таракан чего-то сильно испугался. И причина его страха явно не только в мыслях о пострадавшем брюхе.

Тут что-то другое примешалось.

— Нет... не надо... пожалуйста... — едва слышно пролепетал умирающий.

Читер, не понимая, что тут вообще происходит, с недоверием уточнил:

— Дворник, ты что — хирург?

— Не совсем, — прогудел кваз. — Мне больше по гинекологии работать нравится. Но если сильно надо, я быстро любого на ноги поставлю.

Высказавшись, кваз резко ухватил Таракана за щиколотки и легко выдернул раненого из машины. С криком прокатившись по сероватой траве, тот вновь затянул ту же песню:

— Нет... не надо... пожа...

Кирка, с треском сокрушившая череп, прервала Таракана на полуслове.

Вырвав оружие из фонтанирующей кровью раны, Дворник выпрямился, обернулся к Марту, спокойнейшим голосом сообщил:

— Медицинская помощь оказана. Еще что-то нужно?

Март кивнул:

— Отдыхай, дружище, благодарю. Эй! Кнопка! У нас тут товарищу помочь надо.

— Вижу, — сосредоточенно произнесла приближающаяся девушка.

Читер отвернулся и медленно направился прочь. Всё понятно — врач и правда не очень-то нужен, если в отряде имеется прист. Всего-то одну жизнь Таракан потеряет, ему уже не привыкать. Зато поднимется живой и здоровый, с полностью откатившимся умением, которое способно на некоторое время напугать всё живое на приличной площади.

Удобно, конечно, но выглядит такое "лечение" очень некрасиво.

За спиной закашлялись, а затем поднявшийся Таракан коротко высказался голосом злым и одновременно жалким:

— Суки трахнутые! Твари! Уроды!

А быстро он очухался. Читер в первую минуту после воскрешения ни звука не мог произнести. Говорят, это с непривычки.

Но ни дай бог к такому привыкнуть...