Фельдмаршал. Отстоять Маньчжурию! - Михаил Ланцов

Времени на раздумье практически не было. Адмирал вышел в кают-компанию расстелил карту и стал думать, пытаясь сформировать в голове общую картину происходящего.

Уже третий день отряд фон Эссена ведет себя очень агрессивно, гоняя возле Порт-Артура легкие силы и крейсера. О том, что русские вывели на внешний рейд все свои силы, адмирал знал. Неделю как знал. Но зачем – не понимал. Атаковать? Он не верил в то, что русские решатся на это. Во всяком случае до того они показывали себя очень неуверенными и робкими воинами на море. Уходить? Возможно. Агрессивность фон Эссена заставила японского адмирала отодвинуть заслоны восточнее. Такая удобная мишень, как русская эскадра на внешнем рейде, конечно привлекала. Но фон Эссен сорвал две ночные атаки подряд и Того решил пока не рисковать, потеряв три контрминоносца.

Еще несколько дней назад ему было не ясно, чего хотят русские. Но сейчас, получив развернутую депешу от генерала Оку, он откровенно разнервничался. С одной стороны требовалось незамедлительно помочь сухопутным силам серьезным количеством стволов. Пары канонерок было, очевидно, совершенно недостаточно. Ситуация в Цзиньчжоу была по настоящему критической. С другой стороны – русская эскадра стояла на внешнем рейде и готовилась куда-то сорваться. Куда? Не секрет. В голове Хейхатиро Того собрался пазл – удар по Цзиньчжоу – попытка отвлечь его внимание на второстепенную задачу и позволить русским кораблям уйти.

Он мутным взглядом обвел взглядом карту театра военных действий и обратил внимание на пометку, сделанную у входа в Токийский залив. И сразу понял недавнюю головную боль. Того совершенно не понимал для чего контр-адмирал Иессен со своими двумя броненосными крейсерами потопил там какую-то старую калошу с таким шумом и помпой. Отряд Камимуры бросился в погоню за дерзкими русскими так, что подметки засверкали. Еще бы! Лично Император заинтересовался хулиганами. По последним данным Камимура прошел пролив Цугару и находился где-то к востоку от Японии. То есть, у черта на куличиках. А значит, к делу его не подтянешь. Камимуру отвлекли, специально отвлекли. Точно так же, как сейчас хотят отвлечь и его – адмирала Того. Достаточно выступить на поддержку Оку хоть сколь либо внушительными силами, и новый командующий Порт-артурской эскадрой сразу же бросит свои корабли на прорыв. И не удержишь.

Было душно. Болела голова от недостатка сна. Адмирал вышел на мостик и, опершись на перила, уставился на черную воду. Зажмурился. Помассировал виски. Поднял глаза, устремляя взгляд на запад. Густые и довольно странные облака клубились едва различимо в небе. Он улыбнулся этой причуде природы и скосился на неплохо освещенный лагерь. Часть моряков отдыхала, разместившись в палатках на берегу. Часть занималась ремонтом и погрузкой угля. Война – это особая жизнь и она здесь кипела…

Несколько дежурных кораблей густо чадили дымом, держа котлы под парами, достаточными для полного хода. Адмирал вгляделся в эти дымы. Что-то было в них неуловимо знакомое. Он задумался, порылся в памяти и, слегка побледнев, повернулся всем корпусом на запад. Облака. Точно! Они были какие-то странные… слишком странные…

- Вахтенный, - хрипло произнес Того. – Отправьте корабль за мыс. Пусть поглядит, что это за облака такие.

- Слушаюсь! – Козырнул вахтенный и, немедленно отправился исполнять приказания. Глупость глупостью. Проверять облака. Но перечить он не посмел. В конце концов не он адмирал, а вот этот странный старик.

Не прошло и минуты, как дежурный контрминоносец сорвался с места и, легко набирая скорость, устремился вперед – изучать облака. Его прожектор вяло ощупывал пустую воду. Экипаж устал и жаждал отдыха. Ночная смена не сахар.

И вот, когда до мыса оставалось меньше трех кабельтовых, оттуда стали выскакивать маленькие, хищно выглядевшие суда. Без огней. Из-за чего казались еще более мрачными и опасными.

- К бою! К бою! – Закричал наблюдатель. Сомнений не было – пришли русские минные силы. Другим-то откуда здесь быть? Адмирал Того же сохранял внешнюю невозмутимость, лишь крепче сжимая бинокль. Его люди знали, что делать.

Поняв, что его обнаружили, отряд Колчака открыл ураганный огонь по дежурному японцу, внезапно оказавшегося чуть ли на дистанции пистолетного выстрела. Исход этого боя был предрешен. Японец почти мгновенно запарил, теряя ход, окутавшись сплошной пеленой маленьких взрывов.

Но и промеж русских контрминоносцев стали вставать столбы воды. Все чаще, чаще и чаще. Вода буквально начала закипать от переизбытка разгоряченных снарядов. Атака, так лихо начавшаяся, начинала захлебываться. Японский адмирал хоть и позволял людям отдыхать, но дежурных возле орудий всегда оставлял, как и какой-никакой, а боезапас для совершения нескольких быстрых выстрелов.

Колчак рвался вперед. Его контрминоносец агрессивно и бессистемно маневрировал, постоянно перекладывая руль. Что позволяло уклоняться от снарядов. В основном, потому что два «подарка», таки уже поймали. Клапаны на машине были заклепаны. Кочегары выжимали все до последней капли из силовой установки… и все для того, чтобы как можно скорее сблизиться с врагом. Три, максимум четыре кабельтовых. Еще чуть-чуть. Еще немного.

- Пуск! – Прокричал Колчак. – Пуск … дети!

Первая самоходная мина пошла, вспенив за собой воду. Колчак отрывисто скомандовал. И его корабль резко вильнул в сторону. Он скосился на часы. Бросил пару слов рулевому. Взглянул на поедающих его взглядом моряков у второго торпедного аппарата.

- Пуск! – Вновь отрывисто крикнул Колчак.

И вторая самоходная мина отправилась следом за первой. С заметной задержкой, но по такому азимуту, чтобы первая, если встретит противоминные сети, на них и подорвалась. А вторая свободно бы прошла дальше. После чего, не дожидаясь результатов пусков, его корабль заложил новый резкий вираж, стремясь уйти из-под удара.

Адмирал Того не видел эти пенящиеся следы в воде. Темно и далеко. Но пороховые вспышки пусков замечал. И едва заметно улыбался уголком губ. Он не давал лениться своим людям и заставлял их выставлять противоминные сети на этой открытой стоянке. Да, адмирал не верил в атаку русских, но все равно выставлял. От греха подальше. А значит, эти контрминоносцы только глупо подставлялись под удар. Вон уже несколько парили, потеряв ход. Смело, но глупо. Сами такие же ставят... Еще немного, еще чуть-чуть и все их труды канут в вечность…

Бах-ба-бах! Слитно ударили орудия главного калибра откуда-то с запада. И, спустя какие-то несколько мгновений, рядом с эскадренным броненосцев «Асахи» встало два мощных фонтана. И еще два снаряда зашло в корпус.

Того не удержался и вздрогнул, побледнев. Из-за мыса выходил под всеми парами эскадренный броненосец «Цесаревич». Он, вслед за англичанами, был невысокого мнения о французской корабельной школе. Да и снаряды, принятые в русском флоте «на французский манер» высмеивал. Особенно после первого боевого контакта с русскими. Их снаряды совершенно не годились для перестрелок дальше двадцати кабельтовых. Слишком легкие и слабые. Казалось бы? Но вот в чем дело - до «Цесаревича» было чуть больше десяти кабельтовых…. На этом и строился расчет Куропаткина, предложившего Алексееву таким нехитрым способом обойти неисправимый недостаток.