Фельдмаршал. Отстоять Маньчжурию! - Михаил Ланцов

- Странная ситуация, - после долгой паузы констатировал собеседник. – Он вполне может быть прав. Места там дикие. Курьеров могли перехватить, если языком болтали лишнего. Ты им охранение дал?

- Двух человек.

- Всего двух?

- Слишком большая группа привлекла бы внимание.

- Хм. А с битвой на Ялу что? Тоже допустимо второе дно?

- Нам он написал все честно и очень точно описал ход боя. Во всяком случае, наши друзья в Токио все подтвердили. Он забыл только одну деталь – потери. Он нанес японцам ОЧЕНЬ большие потери для такой стычки. Они оказались настолько существенные, что Куроки вечером того дня, получив рапорты, оказался обескуражен. И только донесения разведки, подтвердившей факт отхода русских войск, заставил его возобновить продвижение.

- А у нас несколько сотен. Хм.

- Хуже того, что эта датская стерва чрезмерно возбудилась.

- Дагмара ? А что она такого сделала? Я пока ничего не слышал.

- На днях ее навещал Витте. О чем они беседовали – неизвестно. Но вечером того же дня он сделал кучу запросов, в том числе в ГАУ и на ряд заводов. Очень опасных надо сказать и неловких.

- Насколько опасных?

- Может полететь много голов. Эта стерва давит как паровой каток с разных сторон. Витте – не единственный, кто стал задавать неудобные вопросы. Их как-то внезапно стало слишком много. Все тихие и аккуратные, но не отмахнешься. Дошло до того, что сам Ники поинтересовался ходом дела с опытами по армейским гаубицам, заказы на которые были откровенно саботированы. Вот уж кому эти орудия недосуг, но и его она подключила. Хотя, конечно, скандал пока еще не разразился. Однако я уверен - это вопрос времени. Дней, может быть недель. Тучи стремительно наливаются свинцом. Алексей Александрович не переживает?

- А когда и о чем он переживал? – Удивился собеседник. – Шлюхи, вино, кокаин, французский стол и увеселения никуда не делись. А значит все хорошо. Что ему еще для жизни нужно? Босяк-с. Его и на эшафот поведут – не сразу заметит. Надо проверить, может быть в делах флота «внезапно» образовались проблемы. На Либаву ведь треть средств, выделенных для Порт-Артура, он позволил переводить, есть к чему придраться. Если эта стерва начала копать, то и туда может заглянуть. Да чего уж там – определенно заглянет. А там такое…

- По отдельности все выглядит неоднозначно, но терпимо. Совокупно же – это кошмар! Катастрофа! Все пропало! Куропаткин сменил партию!

- Успокойся! – С легким раздражением воскликнул собеседник. – Сначала все нужно проверить. Сам сиди тут. С твоей импульсивностью еще дров наломаешь.

- А вдруг все плохо и Куропаткин сменил партию? Что нам делать? Начинать беспорядки раньше срока?

- Без денег? Не смешно.

- Мы можем вложить свои.

- А если дело не выгорит? Если тут нас ждет какой-то подвох? Или есть уверенность в этом Гапоне и прочих ухарях? Думай сам, но если окажется, что нас предал Куропаткин, человек, в котором мы были более чем уверены, то есть ли доверие им?

- Но…

- Мы живем слишком на виду. Всю нашу бухгалтерию довольно несложно отследить. Мы не можем совершить крупные платежи, не вызвав этим внимание к себе. А если та же Дагмара узнает, чем мы занимаемся, наша судьба окажется незавиднее, чем у Николая Константиновича или того хуже.

- Не надо меня пугать! – Воскликнул Николай Михайлович, смахнув в сердцах пепельницу на пол.

- Уймись! – Прорычал собеседник. – Не все так плохо, как тебе кажется. Если эта стерва еще не начала на нас наступление, значит, ей неизвестно, кто ее противник. Поверь, она не из тех, кто будет ждать у моря погоды. А значит, у нас еще есть время. И совсем не обязательно, что предатель Куропаткин. Может это еще кто-то. Да и вообще – все что угодно могло всплыть. Дело сложное с множеством участников.

- Тогда почему его не убили?

- Он все время на виду. Это непросто. Да и кто знает, может быть, он прямо сейчас уже мертв.

- И все же, - настаивал Николай Михайлович. – Что нам делать, если предатель он?

- Обратимся к Евгению Филипповичу . В конце концов, если в Маньчжурии японцы убивают русских офицеров, то, почему бы им не убить еще одного? Или хотя бы ранить. Ранение же станет вполне подходящим поводом для снятия Куропаткина с должности. На лечение. А уж тут мы его долечим… - холодно усмехнулся собеседник.