Обратно в СССР - Геннадий Марченко

Гляди-ка, продвинутый фарцовщик, я-то думал, что слово «респект», то бишь «уважение», в обиход вошло в XXI веке. Ан нет, вот живой носитель, можно сказать, сидит передо мной в 1975-м. Ну, для него, наверное, считается круто в разговоре, особенно в компании ровесников, ввернуть иностранное словечко.

В назначенный день мы встретились возле чёрного входа в дом быта. Я держал в руке завёрнутую в плотную бумагу бутылку «Посольской» за 4 рубля 42 копейки и немного волновался. А ну как сейчас этот Михалыч даст мне от ворот поворот?

– Не мандражируй, всё нормально будет, – успокоил меня Костя. – Ты, главное, сразу пузырь доставай, Михалыч всегда разговорчивее становится, как водяру увидит. А уж после первой ты хоть верёвки из него вей. Я с вами пить не буду, мне особо у Михалыча светиться не резон. Товар заберу – и аревидерчи…

В этот момент с той стороны чёрного хода раздался шум, дверь распахнулась и из сумрачного проёма показалась усатая голова с всклокоченной шевелюрой.

– Здорово, Костян! – просипела голова. – Ты уже здесь… А это кто с тобой?

– Привет, Михалыч! Это Серёга, у него к тебе дело есть. Давай зайдём, там и поговорим.

«Ремонт обуви» находился на нижнем этаже дома быта. У Михалыча имелся свой закуток, оборудованный прессом и ещё каким-то станком непонятного назначения с торчащим внутри ботинком. От общего коридора он отделялся простой фанерной дверью. У окна, большие стёкла которого были изнутри заклеены газетами, притулился стол на тонких металлических ножках с облупившейся чёрной краской, накрытый клетчатой клеёнкой. На этот стол я сразу и выставил бутылку «Посольской», отметив, что глаза Михалыча тут же забегали.

– Ну что, может, сначала за знакомство? – предложил я.

– А чё ж, можно…

– Ты только, Михалыч, выдай мне товар, и я побегу, а вы тут хоть до завтрашнего утра сидите, – вклинился Костя. – Где у тебя пакеты?

Михалыч открыл маленьким ключом шкафчик, больше смахивающий на сейф, из внутренностей которого извлёк свёрнутые в рулон пакеты. Положил на стол, развернул. Пакеты были сделаны на совесть, казались крепкими, каждый с матерчатыми ручками, сверху обклеены плёнкой, а под плёнкой – разные картинки. Один пакет ослеплял белозубой улыбкой Муслима Магомаева, с другого пронзительно глядела какая-то симпатичная женщина, не иначе актриса, на третьем были изображены «жигули» 6-й модели…

– О, ВАЗ-2106! Новая модель! Круто… Эти я тогда толкаю по пятнадцать, о’кей? Так, сколько всего пакетов… Десять? Отдаёшь, как обычно, по трёхе и, как обычно, под реализацию? Ну всё, бывайте! Беседуйте тут и ни в чём себе не отказывайте.

Спровадив Костю, Михалыч подошёл к шкафчику и извлёк из него нехитрую закусь: нарезанное ломтиками сало с розовыми прожилками и полбуханки чёрного хлеба. Молча большими кусками нарезал хлеб, налил водки по половине гранёного стакана, поднял свой:

– Ну… Меня зовут Василий Михайлович, можно просто Михалыч.

– А я Сергей.

– Тогда за знакомство.

Осушив свой стакан, занюхал корочкой хлеба, подождал, пока я допью, и сразу налил по второй.

– Так чего хотел-то?

Пришлось повторять то же самое, что я рассказал Константину при нашей первой встрече. За время моего повествования Михалыч успел налить по третьей, после принятия которой кончик его носа порозовел, а глаза заблестели.

– Понятно, а какие расклады тебе Костя предложил? Угу, ясно… Как я и думал.

В бутылке содержимого оставалось где-то на треть, когда Михалыч решительно поднялся и убрал «Посольскую» в шкаф-сейф. Туда же отправил недоеденное сало. Затем смахнул с клеёнки хлебные крошки, сел, сцепив натруженные пальцы в замок.

– Серёга, я Костяну ещё не говорил, говорю тебе… В общем, решил я завязывать с пакетами. На кусок хлеба с маслом мне и так хватает, да ещё пенсионер уже как полгода. А пакеты – ненужный риск. У нас тут недавно парикмахеров шерстило ОБХСС. Люди реальные сроки получили. Поглядел я на это дело, и как-то не по себе мне стало. Подумал, что нужно завязывать, а то ведь если что – какой позор! Да и срок могут впаять. У меня по малолетке уже была судимость, получается – рецидивист. Не хочу я такого. Всё думал, как Косте сказать. Но тут вот ты подвернулся. Короче, я расскажу и покажу тебе всю технологию. Но не сегодня. Приходи завтра в это же время к чёрному ходу. Договорились? Ну и хорошо, а сейчас давай прощаться, работа ждёт.