Планета Ка-Пэкс - Джин Брюэр

Дата его «отбытия» теперь представала в совершенно ином свете. Одно дело – пациент объявляет о конце своей мании, совсем другое дело – доминантная личность исчезает, оставляя в беспомощном состоянии больного истерией, а то и чем-то похуже. Если прот исчезнет до того, как мне удастся достучаться до Пита, у меня почти не будет шансов помочь ему.

Интересно, знает ли незагипнотизированный прот о Пите? Если нет, план остается прежним: с помощью гипноза медленно и осторожно подвести прота (Пита) ко времени трагического события (или событий), которое вынудило его отказаться от реального существования. Но даже если прот знает о Пите, гипноз все равно необходим: во-первых, для того, чтобы облегчить ему процесс вспоминания, а во-вторых, для того, чтобы установить непосредственный контакт с первичной личностью.

Но в таком подходе крылась дилемма. С одной стороны, мне нужно было поговорить с Питом как можно скорее. С другой стороны, разговор этот может преждевременно вынудить Пита заново пережить страшные минуты его жизни и нанесет ему такой удар, после которого он загонит себя под защитный панцирь еще глубже.

В следующий понедельник утром Жизель уже не казалась такой веселой, как обычно.

– Мой приятель в Шестом участке не нашел никаких сведений о человеке, пропавшем на северо-западе в августе 1985 года, – сказала она, заглянул в свой красный блокнотик, тут же напомнивший мне любимый блокнот прота. – Шестнадцатого августа в маленьком городке в Монтане кто-то убил мужчину, а потом покончил с собой, а восемнадцатого августа в Бойзе какой-то тип сбежал со своей секретаршей, прихватив с собой сто пятьдесят тысяч долларов из фондов своей компании. Но ваш-то парень жив, а не мертв, а тот, второй, который сбежал с секретаршей, все еще сидит в тюрьме штата Айдахо. Мой приятель расширит свой поиск, включив происшествия с января по июль 1985-го, а потом распространит его на всю территорию США и Канады. Но пока он добьется результатов, может пройти немало времени.

Еще у меня есть приятельница в отделе исследований Нью-Йоркской публичной библиотеки; и она сейчас в перерывах между работой разыскивает для меня происшествия, случившиеся в дни, близкие к семнадцатому августа. Я имею в виду, ищет газетные репортажи обо всем необычном, что случилось в тот период в Монтане, Айдахо, Вашингтоне и Орегоне. Но и она пока ничего не нашла. – Жизель закрыла блокнот. – Конечно, – добавила она, – не исключено, что вырос этот человек на северо-западе, а потом куда-то переехал…

Я рассказал Жизель об отце прота (Пита) и его работе на бойне.

– А-а! – отозвалась она. – Интересно, сколько в Соединенных Штатах таких заведений?

– Не знаю.

– Я разузнаю, – бросила она на ходу.

– Подождите! – крикнул я ей вдогонку. – Он родился в 1957 году.

– Как вы это узнали? – требовательным тоном спросила она.

– У нась ест свой канали, милий фрейлен.

Жизель подскочила ко мне и поцеловала в губы (почти в губы). И я почувствовал себя снова тринадцатилетним.

* * *

После похорон моего отца мы с Карен стали неразлучны. Если бы это было возможно, мы бы поселились вместе. Мне особенно нравились ее пухлые розовые щечки, которые зимой, словно яблочки, покраснели и приобрели блеск. Но я целый год набирался храбрости, прежде чем отважился ее поцеловать.

Я тщательно изучал по кинофильмам, как это делается, и месяцами практиковался на тыльной стороне ладони. Но главная проблема была в том, что я не был уверен, хочет ли этого она. Не то чтобы Карен отворачивалась, когда наши лица были близко друг к другу, она просто никогда прямо не показывала свою в этом заинтересованность. В конце концов, я все-таки решил, что надо это сделать. Судя по всем просмотренным мною фильмам, поступить иначе было, по меньшей мере, ненормально.

Мы сидели утром у нее дома, на диване, читали комиксы про утенка Дональда, и я не переставая об этом думал. Я знал, что целоваться надо вроде как наискосок, чтобы не стукнуться носами, и потому, только она повернулась ко мне, чтобы показать мне картинку, на которой племянник Дональда несет плакат с надписью: «Дюдя Дональд дюрак», – я ринулся в бой. И конечно же, промахнулся, что нередко случается при первом поцелуе и что только что случилось с Жизель перед тем, как она убежала.

* * *

В тот день, после полудня, я встретил Жизель в комнате для занятий физкультурой, где она оживленно беседовала с протом. На коленях у него спала Красотка. Оба они что-то записывали в своих блокнотах, и прот, похоже, чувствовал себя в присутствии девушки вполне непринужденно. У меня не было времени побыть с ними, но позднее Жизель рассказала мне кое-что из того, что они обсуждали. К примеру, они сравнивали КА-ПЭКС с Землей. И в дерзкой попытке узнать, откуда прот был родом, Жизель спросила его, в каком месте на Земле он бы поселился, если бы смог выбирать. Она-то надеялась, он скажет что-нибудь вроде «Олимпия, штат Вашингтон» или назовет какой-то другой город на северо-западе. А он вместо этого сказал: «Швеция».

– Почему Швеция? – спросила она.

– Потому, что эта страна больше всего похожа на КА-ПЭКС.

Потом они заговорили о том, кто, по мнению прота, больше всего похож на капэксиан. И прот назвал Генри Торо[33], Махатму Ганди, Альберта Швейцера, Джона Леннона и Джейн Гудалл[34].

– Представляете мир, населенный Швейцерами?! – воскликнула Жизель.

– А почему Джон Леннон? – спросил я.

– Вы когда-нибудь слышали его песню «Представьте…».[35]

Я сказал ей, что постараюсь найти эту запись. И тут она сказала то, что и мне приходило на ум:

– Знаете что? Мне кажется, он умеет говорить с животными!

Я сказал, что вполне могу в это поверить.

В тот день у меня не было на них времени – я спешил в четвертое отделение, куда упорно пробивался Рассел. Безумно расстроенный тем, что его последователи один за другим покидали его, находя теперь совет и утешение у прота, а также полным провалом своей попытки вернуть к активной жизни кататоников, он решил обратить в свою веру больных психопатией. Когда я вошел, медсестры пытались отправить Рассела назад в его отделение. Он же, стоя на цыпочках и прижимаясь к стальной двери, тянулся к маленькому, за стальной решеткой, окошку и выкрикивал:

– Да будут слова мои услышаны – не поддавайтесь обману! Потому что многие придут и возвестят: «Я – Христос», – и многие поддадутся обману!