Планета Ка-Пэкс - Джин Брюэр

– Синюю птицу?

– Синюю птицу счастья.

Очень странное высказывание для Хауи. Он наверняка знал все о голубых сойках, в просторечии прозванных синими птицами: цвет их глаз, пути миграции, общее их количество во всем мире. Но – синие птицы счастья? И потом, откуда у него в глазах этот необычный блеск? Я проявил настойчивость и выяснил, что Хауи почерпнул эту идею у прота. Мой странный пациент дал ему такое «задание» – первое из трех. Тогда я еще не знал, какие были другие два, так же как не знал этого сам Хауи. Но первое задание уже было дано и принято – найти синюю птицу счастья.

Некоторые из временных пациентов первого отделения шутливо прозвали Хауи «синеумником страсти», а в четвертом отделении уже пошел слух о нашествии на больницу Синей Бороды, но Хауи не обращал на все эти толки никакого внимания. Его обычная целеустремленность теперь полностью обратилась на новую иллюзорную цель. И тем не менее я был поражен, с каким спокойствием он восседал на своем наблюдательном пункте. Куда девались его судорожные проверки и перепроверки, перебежки от книги к книге, лихорадочное чирканье по бумаге, которую он изводил стопку за стопкой? Его блокноты и «гроссбухи» по-прежнему заполоняли не только его письменный стол, но и маленький столик, общий для него и Эрни; Хауи явно бросил все свои прежние занятия, и интерес его к ним настолько увял, что он даже не удосужился разложить все эти записи по порядку и куда-то убрать. Видеть Хауи безмятежно сидящим у окна было просто бальзамом надушу, и у меня непроизвольно вырывался вздох облегчения, как будто все тяготы мира свалились не только с его плеч, но и с моих собственных.

Я уже собрался уходить, как вдруг солнце выскользнуло из-за туч и, позолотив всю лужайку, озарило цветы. Хауи улыбнулся.

– Никогда не замечал, как это красиво, – сказал он.

Решив, что скорее пекло ада обратится в Северный полюс, чем Хауи найдет в Верхнем Манхэттене синюю птицу, я даже не стал переносить пораньше его обычное полугодовое, назначенное на сентябрь, интервью. Но не прошло и двух-трех дней, как теплым, дождливым утром все отделения огласились редкостно счастливым криком: «Синяя птица! Синяя птица!»

Хауи пронесся по коридорам (я сам этого не видел, лишь потом узнал от Бетти), ввалился в физкультурную комнату, в «тихий уголок», прервав игру в карты и медитацию, схватил за руку улыбающегося прота и потащил его в комнату отдыха с криком: «Синяя птица! Синяя птица!» К тому времени уже все пациенты – и, конечно, персонал – неслись по коридорам взглянуть на синюю птицу. Они прижимались лицами к стеклу и, завидев голубую сойку, принимались кричать: «Синяя птица!» – пока наконец здание не огласилось всеобщим криком: «Синяя птица! Синяя птица! Синяя птица!» Возбуждение охватило всех, включая Эрни, Рассела и даже Герцогиню. Бетти рассказывала, что у нее в ушах чуть не зазвучала музыка из фильма. Не тронуло это событие одну только Бэсс; оно ей напомнило всех погибших и покалеченных птиц, которых ей довелось встретить в ее безрадостной жизни.

Вскоре голубая сойка улетела, и все стало на свои прежние места – почти что на свои места. А может быть, все-таки что-то переменилось? Птица улетела, оставив едва заметный след – может быть, проблеск надежды? – и кто-то кинулся ей вслед, чтобы ее удержать. Правда, след этот был такой хрупкий, что, когда он высох, никто, кроме прота, его, пожалуй, уже и не мог разглядеть. Он и до сих пор хранится в палате № 2 и незаметно передается от пациента к пациенту, как некий талисман, способный ослабить депрессию и подменить ее надеждой и хорошим настроением. И как ни удивительно, талисман этот нередко помогает.