Пепел Анны - Эдуард Веркин

– Есть, – ответил я. – Дача. Ее еще мой дед построил.

– Дед построил. Вы там летом живете?

– Живем. Я и мама обычно, отец в городе.

– Мама у тебя хорошая, она мне понравилась.

– Ты ей тоже понравилась.

– Да?! – как-то обрадовалась Анна.

– Ага. Она сказала, что ты большая умница.

Анна промолчала.

– И красавица, – добавил я.

Анна поднялась со скамейки и направилась на террасу. Про красавицу я сам добавил. А что? Надо всегда говорить правду. Я сказал правду и поплелся на террасу.

– Зачем ты в группе играешь? – спросил я. – Ты любишь музыку?

– Не знаю. Наверное, люблю. У нас многие играют.

– Да, я заметил.

– Бабушка говорит, что это умение в жизни пригодится.

– Ну да, – согласился я. – Девушка с гитарой всегда лучше девушки без гитары. В том смысле, что я сам всегда хотел научиться играть, но у меня ничего не получалось… Я в деревне однажды свисток сделал из лыжной палки и сушеной горошины, так свистнул, что у мамы три дня в ухе звенело.

– Смешно.

– А она об меня руку вывихнула.

Помолчали.

– А ты в Греции был? – спросила Анна.

– Да, три раза.

– Как в Греции?

– Нормально. В Греции камней много.

Анна медленно шагала, вглядываясь в стену.

– Камней?

– Ага. Там куда ни пойдешь – везде камни. Желтые, черные, красные камни. А под камнями кости.

В Греции мне не понравилось, там очень пожито. Как и в Италии, кстати. Чувствуется, что люди здесь последние три тысячи лет сильно старались, в Египте хоть песком затянуло, а в Афинах… Сразу хочется бежать оттуда.

– Камни, – повторил я. – Старые и новые. Старых больше.

– А в Италии?

– То же самое. Хотя Колизей подходит для звездолетов…

Я поглядел на стену и обнаружил, что стена исписана разными посланиями, привет, пока, Лева – дурак, я сюда еще вернусь, синими надежными чернилами, вернусь. Поверх чернил белая эмаль, но жидкая, все насквозь, до тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, до звезд, до полос.

– Что? – обернулась Анна. – Каких звездолетов?

– А, да никаких. Я хотел сказать, что там место такое удобное, как стадион. То есть он и есть стадион… Короче, может легко приземлиться вертолет. Стадионы всегда строятся так, что на них могут приземлиться одновременно два вертолета.

– Зачем на стадионах вертолеты?

– Мало ли? У нас иногда футболистов на матч вертолетами завозят. И увозят.

– Почему?

– Чтоб народ не перебил.

– У нас футболистов любят, – сказала Анна.

– И у нас любят, – сказал я.

– Стадионы… – Анна поглядела на тучи. – Их можно по-разному использовать.

– Да, по-разному.

– А как в Италии? Она от Греции отличается?

– В Италии еще хуже, – ответил я.

– Почему?

– Народу больше.

Анна промолчала.

– А вообще, везде одинаково, – сказал я. – Везде одно и то же. Хотя у вас тут по-другому… Но я тут ничего не понимаю.

– Глаза постороннего лучше глаз орла, – заметила Анна.

Красиво. Но на мои глаза надежды мало, я всегда смотрю под ноги и вижу трубы в заплатах.

– А зачем ты на Кубу поехал? – спросила Анна.

– Не знаю. Не был тут еще.

– А твой отец? Он что тут делает?

– Он журналист.

– Журналист?

– Ну да. Пишет про разное. Он здесь давно живет. Ему здесь нравится.

– А тебе?

– Мне тоже.