Антибункер. Погружение - Вадим Денисов

Местный бандит оказался большим патриотом. В принципе, что-то подобное можно было предположить, сама обстановка наталкивала.

Знакомьтесь – «колчак».

Именно так на Енисейском севере называется самый короткий вариант мосинской винтовки – кавалерийский, он же казачий, калибра 7,62×54. Скорее всего, так его прозвали потому, что «колчаками» были вооружены казачьи сотни адмирала-неудачника. Бывший хозяин относился к реликтовому оружию с любовью и уходом, ага, отхромировал всё, до чего только смог дотянуться… Красноватое дерево ложи, прорези, родной матерчатый ремень с кожаными кольцами.

А вот и патроны нашлись, полуоболочка барнаульского производства, восемь пачек по двадцать штук! Красота! Я сразу вытащил один и проверил ствол. Пуля на дульном срезе не проваливается, это хороший знак. Надавил чуть посильней, вытащил и посмотрел на следы нарезов. Несмотря на возраст, настрел очень маленький. Это не новенький «КО-44» со складов, которые не так уж давно начали продавать населению. Этот, выпуска 1942 года, скорее всего, из самых первых разрешённых к продаже партий, эти «колчаки» начали продавать в начале 90-х только работникам МВД… У меня есть практика охоты с «колчаком». Машинка разворотистая, очень хороша в технике и около неё, например, в люке вездехода или в катере. Маленький мощный убийца. Уверенно работает по оленю с двухсот метров, можно и на триста пробовать. Берёт всё, вплоть до белого медведя. Увесист, кусуч при выстреле – лягается, собака, естественно, как любой укороченный вариант… Попробовал поднять одной рукой, как Гриша Мелехов, получилось неуверенно, тренироваться надо.

Зверёк! Оружие-легенда. И оно теперь у меня. Не счастье ли, а?

– Ух ты! – вскрикнул Потупчик. – Мне бы такой!

– Занято! Того и тапки! – гаркнул я. Мужская жадность есть один из самых мощных движителей, сразу сил прибавилось.

Боковой планки не было, потому и оптический прицел в комплекте не прилагался. Сильно я не расстроился, мы уж как-нибудь и с открытого прицела сработаем до определённой дальности. Здесь же что главное – не горюй, получив годное, не пытай судьбу за жадность, тебе и так дали немало.

– Может, и второй найдётся? – жарко прошептал Игорь за плечом.

Соседнее отделение дед в азарте вскрыл ещё быстрей; не лежит ли там братик? Братика, увы, не нашлось. Ещё один шомпол с прикрученным ёршиком, масла, бутылочки какие-то, коробочка с салфетками, стальная вата… всё забираем! Баллистол-спрей, аж три флакона! Очень я уважаю это германское средство для ухода за оружием, оно много чего может делать, при случае сгодится и от мошки намазаться. Хотя это извращение, при нашем-то дефиците.

Отходить от сейфа не хотелось.

Патроны двенадцатого калибра, фабричные.

– Игорь, грузи без счёта и тащи на выход. Рацию возьми, свяжись там с женщинами, осмотрись вокруг и назад, – распорядился я.

Пошла работа.

Начали мы с провианта, складывая всё в найденные тут же сумки. Поначалу ни хрена толкового не находилось: то масло сливочное порченое да пакетики-колбаски, то недопитый прокисший пивас в жестяных банках.

А вот «румыны» откровенно порадовали! Мука, крупы, сахар и соль хранились в мешках по десять килограммов – большая банда, мужики взрослые, сельское прошлое, память о бедности. И тушёнка имелась, абаканская, надеюсь, вполне ещё годная, два ящика. Ибо какой бы ты ни был записной охотник, гарантий на стабильное поступление стреляного мяса в начале лета не даст никто. Четыре полные коробки «доширака» с говяжьим вкусом, острого. Тоже годится, особенно в поле. Горячие углеводы усваиваются быстро, перчик разгоняет кровь. Правда, и сгорает всё моментально при нагрузке.

Лекарств оказалось на удивление мало, при таком-то большом коллективе, нацеленном, в том числе, и на полевую работу. В основном бинты всякие врассыпную, комплектных автомобильных аптечек всего две. И курево у них нашлось, сигареты, причём дорогие и явно контрабандные, без страшных картинок и надписей, да и многое другое полезное.

Мне очень хотелось побыстрей испытать карабин, но я, собрав остатки сил и воли в кулак, упрямо продолжал вторую фазу операции «Хабар». Теперь на очереди было снаряжение и инструмент. Точнее, всё, хоть как-то пригодное к использованию в качестве такового. Итак, что с имуществом?

– Румыны, родные, не подведите, зря, что ли, вас Монин тут держал? – пробормотал я мокрыми от жадности губами, направляясь к кладовкам.

Не подвели!

Ага, верёвка хорошая, альпинистская, жёлто-синего цвета, бинокль, «панасовский» радиоприёмник-«сигаретница» чёрного цвета. Красота какая – лопата финская короткая, такая всегда пригодится. Пара фомок, два новеньких топора «фискарс», молотки, огромный пластиковый инструментальный контейнер, карнавал с перьями! Инструмента вообще до задницы, снаряга добрая. Всё это по-любому надо собирать, какой есть.

Нашлись даже два пластиковых промывочных лотка с желобками внутри, так же, как те самые контейнеры для сбора папоротника. Первичный сбор хабара продолжался до вечера. Я, да и остальные, порядком устал, но опасливая жадность, боязнь упустить что-то важное либо потерять до поры придавали нам сил. Заманавшись, в конце концов, конкретно, плюхнулся на принесённый стул и замер, завороженно глядя на огромную груду сумок, баулов и коробок.

Всё теперь наше. А за своё мы теперь любому глотку порвем, не сомневайтесь.

Хорошо поохотились: фонариков пять штук, из них два аккумуляторных, батареек десятка четыре упаковок, две бензопилы, генератор, бензорез, японское моторное масло. Самое ценное после карабина – отличная рация «Йесу» с функцией сканирования, у товарища такая же была, и я всегда завидовал – полезно иногда послушать, что творится вокруг.

– Перерыв! Пошли, мужики, испытаем «колчака».

С таким карабином, так же, как с любым другим добрым стволом, Алексей Исаев обычно автоматически становится решительным, безупречно умелым бойцом! Медведь-людоед завёлся по соседству, говорите? Здравствуйте, товарищ медведь, говорят, у вас лапы кулинарно вкусные. Как-то не довелось мне раньше попробовать, вы не будете против? Ах, вы против! Ну, тогда ку-клукс-клан… Впрочем, людоедские лапы дегустировать что-то не хочется.

Выбравшись на свежий воздух, я сразу отметил низкую облачность и клочки сизого тумана на реке. Ветер стих, погода менялась. Стрижи, поедая мошкару, летали низко: давление падало, температура поднималась. Чувствую, скоро всё опять изменится и ливанёт прилично. И штормить на реке будет.

Тишину в последний раз прорезал звон бензопилы, женщины, не дожидаясь мародёрствующих мужиков, закончили самостоятельно пилить чурки.

Какая тишина…

– Пошли к реке, – предложил дед.

Разумно, по воде стрелять хорошо, если мишень на краю, сразу видно, куда пуля уходит.

Проходя мимо ФАПа, издали махнул рукой женщинам и сразу сообщил по рации, чтобы не пугались, сейчас постреляем. Можно было и покричать, конечно, но я не стал, пусть привыкают к радиообмену.