Антибункер. Погружение - Вадим Денисов

– Лёша, не валяй дурака, стреляй!

– Спокойно, Геннадий Фёдорович, спокойно, – почти прошептал я, поднимая руку, и чуть не закашлялся от волнения. – Мне его таланты оценить надо… Пригодится в будущем, так что давай потерпим.

Это не обычный противник, пусть трижды умелый и хитрый. При встрече с таким опытный человек в любом случае понимает, чего можно ожидать. Синяк же реально удивлял, и очень неприятно – невозможно ожидать такой прыти от обычного человеческого тела! Какой триатлон, о чём я говорю? Немыслимое дело: намокшая одежда давно должна была утянуть его на дно, а холодная вода – лишить остатка сил.

А он всё прёт!

– К бережку давай, подворачивай постепенно, Фёдорович… И чуть газку добавь, а то он нас сейчас за винт хватать начнёт.

– Жестокий ты человек, Алексей, – решил дед.

– Есть такое дело, порой приходится быть жестоким, – охотно согласился я и обратился уже к догоняющему, стараясь кричать погромче: – Ты слышишь меня, чёрт водяной?! Понимаешь, что я тебе говорю?!

Безумно горящие среди хрустальных брызг глаза пловца не выражали абсолютно ничего, кроме ярости и иррационально лютой ненависти.

– Понял тебя, – сказал дед тихо, через паузу ещё раз смачно выматерился и на время отключился от советов.

Нет, ты не зомби, чувак, на тебе работают все земные законы… Да, признаю, ты, в отличие от нормального человека, можешь выплёвывать в единицу времени просто колоссальное количество энергии, но и она не бесконечна, а новой взяться неоткуда – синяк начал тонуть.

– Жаль, фотоаппарата нет, – проронил я.

Надо будет потом с Катериной посоветоваться, подумать на досуге. Чёрт, насколько же они с такой динамикой опасны при неожиданной встрече на суше!

– Та синячка быстро бежала?

– Что твоя молния! – подтвердил Петляков.

– Знаешь, Геннадий Фёдорович, а пулемёт нам таки пригодится…

– Сам вижу, – скрипнул дед. – Как он там?

– Тонет.

Енисейская вода уже покрыла несчастного с головой, но я видел, как горят глаза перерождённого после вируса Робба, они ни о чём не жалели. Вру. Жалели, что синяк не успел дотянуться до моего горла.

– Всё, к берегу, надо гуся подобрать, – решил я.

– И подождать, вдруг он вылезет, как дядька Черномор?

– Типун тебе, Геннадий Фёдорович…

– Ну, мы ж теперь исследователи.

Моторка с поднятым сапогом двигателя с сухим скрежетом уткнулась в грунт, старик уже успел сходить за брошенным гусём, а я всё сидел у транца и смотрел на Енисей. Пистолет, между прочим, не прятал.

Во меня торкнуло страхом, если трубку раскурить забыл! Я сел поудобней, торопливо вытащил припас и закурил второй раз за день – жестяная коробка, вытащенная из кармана плаща, была почти полна. Руки тряслись.

– Откуда он взялся? Так и в штаны навалить можно.

– Вестимо, откуда, из тайги вылез, Лёша… Оттуда порой такие сущности выходят, что людей холодным потом прошибает.

– И ведь где-то птичник целый нашёл, надо же! Нюх, видать, у них отменный. Гусь – это хорошо, ценный факт, сами найдём! Соскучился я по гусятине домашней! Значит, вблизи котельной находится птичник, иначе синяк пошёл бы по посёлку.

– Не приведи господь.

– Что ты…

– Я ведь узнал его, да… Это ведь Глебушка Монин был, собственной персоной, – ответил старик и быстро перекрестился…

Мне тут же вспомнился длинный деревянный дом с открытой верандой под навесом из шифера и вывеской на фронтоне: «Артель Монина».

– Опасный человек был. Зато теперь и его контору вскрыть можно.

– Что же ты раньше мне не сказал, Геннадий Фёдорович! – расстроился я. – Думал, она нефункционирующая, пустая.

– Говорю же тебе, опасный он человек!

– Я и сам опасный всем на зависть, – тихо проговорил я и начал выбивать трубку.

* * *

– Банду брать будем, – сообщил я после того, как мы с дедом переоделись в сухое и наскоро попили чайку.

К гнезду местного криминалитета выдвинулся мощный ударный кулак, все три мужчины нашего крошечного сообщества. Двое – с оружием наперевес, Игорь Потупчик с гордостью сжимал в руках гладкий полуавтомат. Дедов ствол оставили женщинам.

– Перед самой катастрофой у него всякая муть обреталась. По-моему, человек семь, не меньше. Целых две комнаты в здании артели занимали, то ли какие-то румыны, то ли цыгане, скорее, всё-таки румыны. А может, и молдаване, например, – как неопытному отличить? Ничего особого про них не помню, на улице всех в сборе вообще их ни разу не видел, – рассказывал Петляков, когда мы уже подходили к зданию артели.

Длинный деревянный дом артельной конторы с открытой верандой под навесом из шифера был совсем рядом. Справа уже знакомая баня с длинной железной трубой, тоже необследованная, рядом дощатый сарай, с обшарпанной моторкой на крыше. Ещё недавно, перетаскивая кое-что нужное из медпункта, мы ходили мимо совершенно спокойно. Сейчас – как на бой.

– Чем они у вас занимались? – спросил я, останавливаясь.

– За нос всех водили, вот чем! То папоротник якобы собирали да засаливали для китайцев, даже специальные мягкие контейнеры показывали, знаешь, такие, с широкими завинчивающимися горловинами, прозрачные… То сушёные сохачьи члены копили. Слышал, как Егор хвастался, получив какой-то заказ на изготовление лотков. Я, Алексей, так вот думаю: Монин при криминальной золотой артели состоял.

– Типа, прикрытие, разведка и обеспечение на легальном положении? – понимающе вбросил Игорь, воинственно поводя стволом и оглядывая округу.

Старик почесал затылок.

– Похоже, так оно и есть, – подтвердил он. – Вокруг все прииски принадлежат «Полюс-Золото», а что им не принадлежит, то контролируется. Однако всякая чернота вечно вокруг золотишка вьётся, старается дотянуться до брошенных выработок, вот и эти постоянно пробовали чего-нибудь отгрызть при случае.

– Хм, а что же «Полюс-Золото» не реагировало? У них и своя служба безопасности есть, да и МВД могли натравить, – поинтересовался я.

– У Монина связи в Красноярске, да он и не претендовал на многое, следом шёл, тихо.

– Братва его крышевала?

– Какая ещё братва, Лёша, бандюки махровые, тюремщики! Душегубцы. В посёлке он себя вёл спокойно, уважительно, ни с кем не ссорился, оно себе дороже, никакой Красноярск не поможет… Из местных же никто никогда не стукнет, не принято.

– Понятно, все вы тут сообщники и укрыватели… Так, мужики. Расходимся вокруг здания, включайте фонари.

Под ногами тонко пискнуло. Мыши бегают! Пусть уж лучше они, чем синяки.

В конторе было восемь окон, боковые стены слепые, вход с крыльцом – по центру фасада. Не думаю, что внутри лежат сваленные в груду трупы, всё-таки медицина рядом была. Но ведь всякое может быть у такой мути… Тем более не хочется нарваться на синяка, особенно после увиденного на реке.