Диомед, сын Тидея. Книга 1. Я не вернусь - Андрей Валентинов

...А дорога все под уклон, под уклон. Легко, легко идти!

Хорошо, что Сфенел так думает! Его, наверное, не тронут. У него волосы длинные, не стриженные еще, таких трогать сам Зевс-Гостеприимец не велит. И меня бы не тронули, если бы, скажем, война.

Кровника – тронут. Ну и ладно! Главное, чтобы не как овцу!

...А вокруг уже лес, дорога вверх пошла, но все равно, идти легко, ноги сами несут, словно на сандалиях крылышки выросли, как у Психопомпа-Килления...

...А может, и не вспомнит меня Светлая. Кто я ей? Обидно, если не вспомнит – хотя бы разок.

...та, что блистает под стать Новогодней звезде в начале счастливого года. Лучится ее красота, и светится кожа ее...

– А вот и речка. Смотри, Тидид, герма!

Голос у Сфенела такой, словно он и рад. Ну, еще бы, подраться можно!

Над лесом острый серп вынырнул. Вынырнул, засветился. Успели!

– Пойдем, что ли?

Я вздохнул, на Луну-Селену поглядел (серп серебряный – это, говорят, ее диадема; красивая!). А потом на мост взглянул. Вот он, старый, с краев камни свалились, под ним речка шумит... Шагов двадцать – и мы там.

В Куретии.

Мост, речка, за речкой – лес, перед мостом – герма. Старая, по уши в землю вросла.

Герма?

– Эти слова на твоем языке, мама? Как и колыбельная?

– Да, сынок, на моем. Их легко запомнить, правда? Но главное – кровь. Когда не будет выхода, порежь себе руку. Ты ведь не испугаешься, если будет немного больно?

– Мама!

– Ладно, ладно, ты уже взрослый, знаю! Крови много не надо, всего несколько капель...

– А почему он должен помогать? Ведь ты его не любишь? А вдруг не захочет?

– МЫ – не люди, сынок. НАС можно заклясть. Это – как отравленная стрела. Много бы дал Психопомп, чтобы мы с тобой забыли эти слова!

– Мама, а ты... Неужели и тебя так можно...

– Заклясть? Можно, мальчик. Да вот только никто не знает, как. И не узнает. Никогда!

От каменного лика уцелел только нос. Вместо глаз – источенные ветром и дождями выемки. Рот... Нет его, в землю ушел.

Ну и пусть себе!

Я обернулся. Сфенел беззвучно шевелил губами – не иначе Килления о помощи молил. Самое время! Вот и я сейчас его попрошу. И много слов мне не надо, пяти вполне хватит. Пяти слов – и вот этого!

Кинжал бесшумно покинул ножны. Лезвие острое, сам точил! Даже боли не почувствую. Просто плеснет кровь на старый камень, просто вспыхнут красным огнем глаза-выемки...

...Или по другому будет. Но – будет!

Ну что, Фоас, сын Андремона, наследник куретский, не ожидал?

«Придешь – я убью тебя как мужчину, в грудь...»

Бронза дрогнула, едва коснувшись кожи. Мой родич мог ударить ножом в спину. Полное право имел! И дротик бросить. И стрелой отравленной угостить.

Мог!

А вместо этого...

– Эй, Тидид! Ты...

В голосе Сфенела – тревога. Он не понимает, зачем его друг стоит у старой гермы с кинжалом в руках. Хвала богам, не понимает!

Мне нечего бояться! Смерть легко вызвать. Кровь да пяток слов, которые так легко запомнить!

– Тидид!

– Да, – кивнул я. – Пойдем.

Кинжал – в ножны. Ненадолго. Но это будет мой бой!

Мой!

Я – человек, и мне не нужны даймоны. Я – человек, меня нельзя заклясть, как эту каменную башку.

Я – человек!

Темно за мостом. Словно там уже – Тартар. Словно не речушку безымянную нам переходить, а Коцит с Флегетоном...

– Эфеб Сфенел Капанид!

– Здесь!

– В Куретию Заречную... строевым... репку вверх, под ноги не глядеть, идти бодро-весело-хорошо!.. походную, про Геракла... запе-е-вай!

* * *

Возрадуйся, о царь Геракл!

Тепелла-пелла-пей!

А с ним копейщик Иолай!

Тепелла-пелла-пей!

А с ним Ификл – Железный Меч!

Тепелла-пелла-пей!

И вождь вождей Амфитрион!

Тепелла-пелла-пей!

И пусть подохнут все враги!

Тепелла-пелла-пей!

* * *

Про врагов мы как раз вовремя допели. Уже за мостом – в Куретии. Допели, сандалиями по пыли шлепнули.

Знай наших!

А как допели, как глотнули теплой пыли, так даже легче стало. Вот и все, Тидид! И бояться не надо, и убегать не надо, и Психопомпов всяких на помощь из Гадеса кликать – тоже не надо. А что нужно? Песню спели, самое время – поорать.

Кинжал из ножен, темную бронзу – вверх, к холодному лику Селены. И-и-раз!

– Кабан! Каба-а-ан! Ка-а-аба-а-н! Уноси тепленького-о-о-о-о!

И – вместе, хрипоты, до звона в ушах, чтобы всем все ясно стало:

– Аргос! Аргос! Аргос! Арго-о-ос!

Теперь – вздохнуть, плечи расправить, хитон – одернуть...

– Кур-р-р-р-р! Кур-р-р-р-р! Кур-р-р-р-р!

Ответили!

Сперва негромко, протяжно, с диким чудным распевом, затем все сильнее, в полный голос, до самого черного неба, до сияющего венца Селены...

– Кур-р-р-р-р! Кур-р-р-р-р!

Летняя ночь дохнула холодом. Заледенели пальцы, победное «Аргос!» замерзло в горле.

Куреты!

Беспощадные, бесстрашные, неодолимые. Так же, в давние годы, кричали они, охраняя в колыбели на далеком Крите самого Дия-Зевса. Тогда их вожди не побоялись встать против всевластного Крона, Крона-Времени. Встали – и победили!

– Кур-р-р-р-р!

Я зажмурился. Вот и кончился твой поход в Заречье, глупый хвастунишка Тидид! Овцу свяжут, бросят на землю...

Ледяная рука Капанида вцепилась в мои пальцы. Со стороны – смешно, наверное. Двое перепуганных мальчишек...

Открыть глаза! Кинжал – в ножны. Успею еще вынуть – напоследок.

А темнота сгустилась, распадаясь черными пятнами, дыша шорохами, звуком негромких шагов. Со всех сторон, со всех боков.

– Радуйтесь!

Глубокий низкий голос, словно из самого Тартара. Кто-то черный, широкоплечий, огромного роста...

– Вас двое. Нам один нужен.

В его словах не было гнева, и злости не было. Так мог говорить ветер. Так могла говорить буря.

– Радуйся! – хрип из горла. – Тебе нужен я. Я – Диомед, сын Тидея!

Неверный свет Селены скользнул по меховому плащу. За кожаным поясом – короткий меч, в руке – секира...