Отмели космоса - Антон Якушев

– А почему ты ещё не принял таблетки?

Тут из туалета вышла Инес с разрисованным лицом. Задача была воспринята со всей серьёзностью, и издалека её даже можно было действительно принять за женщину с короткой чёрной бородой. Она вернулась за стол, сопровождаемая взглядами других посетителей бара, в глазах которых стоял закономерный вопрос об адекватности этой девушки.

– Ну, думаю, этого хватит, – сказала Инес, пытаясь скрыть пусть и весёлое, но всё же смущение. Она потянулась к бутылке, намереваясь раскрутить её ещё раз, но тут Доржи встал из-за стола.

– Приятно было увидеться с вами двумя после столь долгой разлуки, надеюсь не видеться ещё столько же.

– Эй, постой-ка! – Инес негодовала. – Не будь бабой, отсиди ещё круг.

– Нет-нет-нет, всего наилучшего. – Не обращая внимания на другие проявления возмущения Инес он, манерно развернувшись, покинул бар.

– Вот ведь жопа слоновья, – Инес смотрела ему вслед обиженно и немного грустно. – Теперь я чувствую себя идиоткой. Ай, к чёрту эту бутылочку, всё желание отбил.

Пока Инес возвращала себе душевное спокойствие с помощью порции ликёра, я с сожалением созерцал лишь на четверть опустевший стол, который собирался оставить в ближайшее время.

– Знаешь, что я больше всего не люблю, Ян?

– Флюгера?

Я думал о том, как оправдать перед Инес свой уход и не особо следил за разговором.

– Нет, мне этот поехавший со взглядом мёртвой рыбы безразличен. Я про нечто более всеобъемлющее. – Инес вздохнула. – Больше всего я ненавижу ощущение собственной тупости. Когда ты вкладываешь половину состояния в акции, которые обесцениваются на следующий день. Когда ты путаешь два тумблера и таранишь ангар чужим кораблём. Когда очевидный обманщик оставляет тебя с разрисованным фломастером лицом. Когда ты в очередной сраный раз надеешься, что очередное пополнение команды наконец заполнит брешь и больше никуда не денется.

– Ну, я же никуда не делся.

Моя реплика была неуместна и осталась без ответа. Тем временем Инес продолжала:

– Понимаешь, такое всеобъемлющее чувство собственной тупости, что даже жить с ним трудно становится. В такие моменты хочется просто убежать от всех, орать в истерике и бить стены. Потом, ударив чей-то гараж, ощутить боль и опять понять, насколько же безгранична твоя тупость. Вот что я больше всего ненавижу, Ян.

– Такое ощущение, что тебе нужно побыть одной.

– Нет, даже не думай сваливать вслед за ним! – Инес словно вырвалась из этой ямы сожаления, и её лицо вновь озарила улыбка. – Мне вот интересно, какой бордель нашла Двадцатка на этой захудалой планете?

– Это насчёт слов капитана в тачке? Я глубочайше сомневаюсь, что он говорил правду. У неё же ниже живота всё кибернетическое.

– Ну да. Может, приделала себе что?

– Могла. Но она, в отличие от тебя, никогда не демонстрировала таких наклонностей. Она вообще ничего подобного не демонстрирует. Короче, врал капитан на её счёт, ну и шут с ним. Не наше дело, чем она там занималась и с чего капитан её крыл. И всё же, мне пора, – последнюю фразу я произнёс неожиданно даже для самого себя.

– Чего? В смысле?

– Ну вот так. Пора, – сказать правду не мог, врать не хотел. – Прости, что так… внезапно.

Я встретил взгляд Инес, который удивил почти осязаемой в нём тоской. Впрочем, она тут же неуверенно хихикнула, и её печаль скрылась.

– Не переживай, пирожочек, хоть ты и променял меня на какие-то мутные дела с глистом в человечьей шкуре, я остаюсь под защитой разрисованного маркером лица. Всё, вали-вали.

И я свалил, думая о том, как она догадалась о наших с Доржи делах. У меня что, на лице всё написано?